Люди и время

Совершенную панику нагнала на меня испанская инфлюенция (грипп). До сих пор она для меня звучала как-то анекдотически с её состоянием «прострации», хотя я о ней слышал ещё в Японии. Но сегодня в газетах — тысяча случаев в день в одном Нью-Йорке с 5-процентным смертным исходом. В Нью-Йорке ещё благодать, а в других городах повальная эпидемия. Разлететься из Большевизии в Нью-Йорк и скончаться от испанской инфлюенции! Какой сарказм! Говорят, если сразу лечь в постель и пролежать неделю, тогда ничего, и главное, не будет воспаления лёгких, от которого большинство смертных исходов...

Служение науке было целью и основной доминантой жизни академика Николая Ивановича Вавилова (1887-1943) – ботаника, генетика, селекционера, географа, путешественника, организатора коллективных исследований невиданного масштаба. «За малое в науке» Вавилов готов был отдать жизнь, как обмолвился в одном из частных писем. То, что это были не просто слова, он доказал, пойдя на костер лысенковско-сталинской инквизиции...

Как мы с Гришей блуждали в первый день по Курагино — тяжёлая память. Заборы, избы, в сенях темно, на стук старуха в платке и душегрейке: — Нет, не надо, не сдаём, не знаю. И вслед длинный взгляд опасливо-недоверчивый, выйдет на крыльцо и глядит, как уходим. Одна изба, другая, третья, четвёртая. Попросили воды: — Идите, идите, некогда с вами, колодец в огороде, далеко ходить...

Он приучил нас к логическому мышлению, умению формулировать и чётко выражать мысли. Наверное, мы учились у него не только математике. Однажды он, обсуждая с нами поступок кого-то из ребят, сказал: «Всегда помните, что вы – мужчины!». Потребовалось двадцать лет после окончания школы, чтобы нам впервые захотелось собраться всем классом...