Проза

Я лечу к Mастеру, хотя он смотрит не на меня, а на свой труд. Вглядывается, ищет, ищет что-то все время, ищет… Вот и я ищу… Лечу в ночи обнаженная, кожа в пупырышках… И тут, наконец, ночью, на верхней полке дублинской кровати, понимаю, что хочу. Хочу того, чего не бывает. Хочу любви. Громадной. Всепожирающей. Смертельной. Чтоб сожгла мою жизнь. Есть ли что-либо другое, ради чего стоило бы жить? Нет! Ничего нет... Ничего - чтобы вы ни говорили…

Она явно куда-то спешила. Вид у нее был обеспокоенный, она не сводила глаз с той стороны улицы, откуда должен был показаться автобус. Похоже, автобус задерживался. Я проникся к ней сочувствием, сам не раз бывал в похожей ситуации. Часики тикают, время поджимает, начальник смены весь красный от злости, потому что конвейер не может простаивать. В офисной работе свои варианты, своя специфика, но опоздания нигде не любят. Я притормозил возле нее...

Советская власть советских же своих писателей сильно привечала (тех, что уцелели). И за дело! Если какой писатель почище других выслуживался, власть восхвалял, - становился он Засракой (звание, то бишь, получал заслуженного работника культуры). Который мастер пера на двух фронтах отличиться сумел, идеологически по содержанию, художественно по форме, – тут выше бери: Лаурой делали (лауреатом, стало быть: кого – Сталинской, а кого так и Ленинской). Ну а коли уж он, сверх всех прочих заслуг, преданный был без меры, и словом доказавший, и делом, навроде Симонова или какого-нибудь там Катаева, – тот до самой аж до Гертруды (Героя Социалистического Труда) мог дослужиться! Со всеми, сами понимаете, обильно вытекающими последствиями…

Марина теперь имела свое законное место на общем ковре, которое никто не занимал. Волшебная чашечка ароматного чая за лекцией-беседой, похоже, была ритуалом. Волшебная потому, что после нее все обретало какое-то особое значение и звучание. Убогое помещение, приютившее их, переставало существовать, и все они, словно освобождаясь от оков тела, парили в невесомости, жадно впитывая каждое слово Старшего брата. Это было похоже на таинство...

- Что это? – удивленно спросил учитель. - Ну, деньги – это вроде материального вещества, которым они оперируют при обмене товаров. А религия… Мне и самому сложно понять. Сначала они меня называли Богом, то есть их создателем. Я даже обрадовался, ведь они оказались очень умными и вышли за рамки начального кода. Но потом эта религия странным образом начала множиться и люди принялись убивать друг друга....

Супружеская пара сидит за столиком. Супруг очистил яйцо и начинает его есть. Долгая пауза Он: Берта! Она: Да... Он: Яйцо крутое! Она (молчит) Он: Яйцо крутое! Она: Я это слышала... Он: Как оно долго варилось? Она: Много яиц вредно для здоровья...