Проза

Художник-карикатурист и автор комиксов, кинорежиссёр и телевизионщик, глубокий знаток классической музыки и – по нарастающей – комедийный актёр и великий писатель, создавший – в сотнях сценок - психологическую энциклопедию современной немецкой жизни. Любимец послевоенной Германии, он был награждён всевозможными премиями, став профессором многих университетов и членом нескольких академий. Если перевести на язык русской культуры, Лорио объединил в одном лице Михаила Зощенко и Аркадия Райкина.

  Она появлялась в дверях, и ни говоря ни слова, они бросались друг к другу в объятия. Он помнил, как мутился его разум от ее прерывистого дыхания рядом, на его подушке… Как под его пальцами, истово ласкающими ее, становилась шершавой от возбуждения кожа ее бедер… Как пахли нестерпимо возбуждающе ее волосы, которые спадали на ее лицо, когда она, наклонившись, скакала верхом на нем, словно на сладчайшей в мире лошадке…. Как на его губах возникал вкус горького миндаля после долгого, длиной в вечность, поцелуя…

Я сажусь, а Хохлуша уходит в танцевальный круг. Тоже танцует босой. Я вижу её узкие лодыжки, нежные щиколотки, изгибы тела, танцующие вместе с ней, она поднимает руки, как будто тянется к небу, смоляные волосы нежно размётываются, глаза полузакрыты, как будто всё это происходит во сне. Люди смотрят на неё, как на девочку, прилетевшую с другой планеты...

А некоторое время спустя, в такое же "режиссёрское утро", я обнаруживаю в новой, только что изданной книге профессора А. в статье о Гоголе полный текст своего выступления на той конференции, в точной последовательности, с той же аргументацией и примерами, но, конечно, без малейшей ссылки на меня. Единственное отличие, которое он себе позволил, это дата в конце статьи - ровно за год до моего выступления! Не придерёшься. Да я и не стал бы придираться, меня даже обрадовал отчасти этот случай: значит, изложенные мною мысли имели какую-то ценность! А кто их опубликовал - не всё ли равно?..

Каблук подвернула, что ли? Она включила электрическую плитку, стоявшую тут же у двери, взяла чайник и вышла. А он хотел броситься вон из комнаты, но понимал, что это совсем уж глупо. Руку жгло, словно он положил её на рдеющую раскалившуюся спираль. Он разжал кулак и положил то, что в нём было, в карман. Но его продолжало жечь, и жжение это было где-то внутри него, а не в руке...