Проза

Леший только рассмеялся: "Их никто теперь не боится. Ну, говорят "иди к черту" или к “чертовой матери” или к “чертовой бабушке”, но это же все словечки! А вот у Гоголя кузнец Вакула черта в мешок поймал и в Санкт-Петербург полетел! А юморист Эмиль Кроткий добавил еще, что у кузнеца был летательный аппарат мощностью в одну нечистую силу. Какая насмешка! Настоящие нечистые силы - это самолеты и автомобили, они бензином питаются, и выхлопные газы наш воздух отравляют. А черти что - они бензина не пьют"...

Мне было важно проследить цепочку женских судеб – Симонетта Веспуччи - Екатерина Шаховская – Варенька Богданович... В этой цепочке Полина Виардо выступает как некий противовес всем перечисленным женщинам – и по судьбе, и по типу, скорее, напоминающему мать Тургенева. Меня могут спросить о мере правды в рассказе. Все что касается фактов – достоверно, остальное дело интуиции и творчества.

Он удивился и говорит, «Как же это тут на Севере помидоры будут расти? Такого не бывает». Но всё же эта идея его заинтересовала, меня он с работ общих снял и оставил при ТЭЦ. Так я придурком стал. Если не знаете – этим словом у нас называли тех, кто был в обслуге, не на общих. Ну, например, работал в больничке, на кухне, или там сапожником. Я стал придурком тепличным. К этому времени у меня всего восемь семечек сохранилось. Я их в кружки алюминиевые рассадил. Очень волновался – вдруг не взойдут? Но четыре взошли...

- «Гироскопический эффект – это сохранение направления оси вращения свободно и быстро вращающихся твердых тел, сопровождаемое при определенных условиях, как прецессией, так и нутацией». Записали? Молодая строгая учительница физики обвела класс тяжелым взглядом. - Всё поняли? Десятки пар глаз глядели на нее с тупой унылостью...

Так и читали знаменитые чтецы - мажорно, празднично, радостно, не оставляя места для разгадывания чего-то скрытого, тайного... И мне очень нравилось их исполнение. Но вот однажды читаю пьесу о Пушкине - "Медная бабушка" Леонида Зорина. Вокруг её постановки во МХАТе большой шум тогда поднялся, хотелось узнать в чём там дело. И вдруг натыкаюсь на такой эпизод: вечно куда-то спешащий поэт на ходу просматривает текст нового стихотворения, а это как раз "Зимнее утро", и обнаруживает ошибку...

 Александр Печерский, руководитель и организатор восстания, после войны был арестован как предатель, но отпущен, так как за границей уже знали его имя. Работал администратором театра музкомедии в Ростове-на-Дону, потом уволен в связи с делом врачей и больше пяти лет не мог найти работу. Научился вязать варежки и продавал их на рынке. Другого дохода он не имел. Пенсию не заслужил. Был приглашен в Польшу на открытие памятника жертвам Холокоста в Собиборе, но его не пустили. Обиду проглотил молча. Никуда не уехал, жил тихой жизнью и тихо умер 1990 году. Его именем названа улица, но... в израильском городе Цфат...

И она кинулась к нему, как девчонка, со всем нерастраченным пылом однолюбки, Татьяны Лариной, которой, кроме ее Онегина, никто, ну совсем никто, не нужен. И даже бедный чудесный Атолл был только блеклой копией, подменой! А нужен лишь этот - необыкновенный, яркий, чудовищный, старый, облезлый, обладающий все тем же невыразимым обаянием...