Проза

В Мельбурне стояло ясное летнее утро. Легкий бриз со стороны океана, как глупый игривый щенок, мотался между деревьями Колфилдского парка. Было тихо. Только ранние птицы негромко перекликались друг с другом. Три старика, три одессита, Миша Фраерман, Фима Шарк и Леня Синенький сидели в кафэ, что на углу улиц Хоссорн и Балаклава. Они приходили туда каждое утро после прогулки вокруг парка и садились всегда за столиком у окна, с видом на небольшой пруд, вокруг которого росли старые ивы, а за ними висели в воздухе верхушки серо-зеленых пальм...

Волан подпрыгивает, взлетает, возносится, словно на море белые венчики, словно белая тяжелая бабочка над цветами. То воспарит, то, подпрыгивая, оперением шелестя, плюхается на асфальт. И в унисон: то ввысь воспарю от взгляда, от дуновения, легкую материю на ее груди волнами перекатывающего, то внезапно, от чего не понять, — вниз, больно, противно и стыдно...

Новый 1933 год товарищ Сталин встречал на даче в кругу друзей-соратников. Гостей развлекал его личный охранник и шут Карл Паукер – большого таланта пройдоха! За столом сидели Орджоникидзе, Калинин, Молотов, Косиор, Енукидзе, ещё с десяток соратников. Звал приехать Кирова, но тот сослался на то, будто обещал новый год встречать с ленинградскими товарищами. Пренебрёг, подлец. Какие-то товарищи ему важнее Сталина! Что он там с ними замышляет? Вон Косиор, только намекнули ему – вмиг из Киева примчался, хотя дел у него на Украине с раскулачиванием — выше головы. Впрочем, поди знай, что у него в этой лысой голове? В тихом омуте…