Подкаблучники

Опубликовано: 14 февраля 2016 г.
Рубрики:

Давнишний мой приятель, назовем его Русланом, характер имеет твердый, как кремень. Мужчина он суровый, из бывшей союзной республики, где слово мужа — закон. Сказал, как отрезал. Там женщина в семье не забалует. Ее дело — кухня и дети, и помалкивать, когда муж говорит.

Позвал нас как-то Руслан в гости — меня и долговязого Вадима, который раньше в десанте служил, а ныне — инструктор по прыжкам с парашютом. Сидим за столом чинно и благородно в мужской компании. Руслан преисполнен солидного достоинства. На столе в пиалах его фирменный плов с нежной бараниной и неизвестными нам, простым канадцам российского посола, специями. Дети у Руслана милые, две дочурки-погодки, опрятные такие. Из комнаты вышли, поздоровались с дядями и снова скрылись за дверью. Никаких визгов, криков и беготни. Жена главы семейства темновласая Гузель суетится у плиты. То одно блюдо принесет, то другое: салаты меняет, напитки ставит, забирает пустые тарелки.

— Кому добавки? — вкрадчивым голосом спрашивает она. — Нет, нет, сидите! Я сама принесу и грязную посуду со стола уберу. Вы кушайте. Приятного аппетита! Дорогой, ты сегодня усталым выглядишь. Работы много, спина ноет? Садись удобнее. Вот тебе подушка, — и снова к нам оборачивается, как будто чувствует за собой вину: — В пояснице у моего Руслана колет. Если я не догляжу: он то на сквозняке без майки сидит, то задумается в неудобной позе. Вы уж повлияйте на него — беречь ему себя надо.

Сказала и снова на кухню торопится.

Нас гложет зависть: как у них все поставлено, у восточных народов! Я такой дисциплины в армии не видал. Жена умница. Между прочим, главный бухгалтер и на хорошем счету. Красавица. Могла бы фотомоделью быть. Однако строгие восточные нравы не позволяют подобных вольностей. Сама Гузель худенькая, аккуратная; волосы у нее строго и немного с вызовом на современный лад в прическу каре уложены. Хозяйка она изумительная. В операционной комнате такой стерильности не увидишь, как у нее дома. А главное — кроткая в присутствии мужа, как овечка. Повезло с ней Руслану.

Посидели мы хорошо, хозяев поблагодарили за гостеприимство и засобирались по домам. Вадим виновато лопочет:

— Извините, что так скоро. Мне жена велела ее маму в аэропорту встретить. Простите еще раз, но я боюсь опоздать.

Он сморит в пол, и его лицо заливает румянец смущения. Понятное дело, тут бы каждый со стыда сквозь землю провалился. Тещу встречать? А не сильно ли жирно будет! На такси доедет, невелика птица. Вот мы бы с Русланом показали, кто в доме хозяин.

Выходим с Вадимом за порог, вздыхаем, думаем. Нет спокойствия в душе. Хоть сейчас разводись с нашими крысами и прямиком за Зульфией на родину Руслана.

Я тоже хочу быть господином, чтобы каждый мой суровый взгляд ловился на лету. Хочу заботы о своем здоровье. Моя холера подушку мне под спину не подкладывает. Правда, спина у меня не болит. Но это не важно, главное принцип. Решено! Ультиматум под барабанную дробь! Или пусть Катька, супруга моя, поклоняется моему мужскому величию, или развод и новая жена, как Гузель. Будет плакать и умолять, но слово мое тверже стали, и я его не переменю!

Только собрались уходить, как слышим за дверью:

— Ты брюхо уже свое набил?

— Гузель…

— Ты когда кран обещал починить?

— Дорогая…

— Мне надоел театр одного актера. Надоело видеть твою самодовольную физиономию в образе султана!

— Любимая…

— И моя роль бессловесной тени мне тоже наскучила. Хочешь пускать пыль в глаза своим дружкам, кстати, таким же мямлям, как и ты сам, — пускай, но без меня!

— Я…

— Да, ты! Сейчас поднимешь с дивана свой зад и пойдешь выбрасывать мусор.

— Гузель, у меня спина.

— И побыстрее!

— А спина?

— Потом в доме не забудь убрать — это тебе от болей лечебная гимнастика. Бардака здесь я не потерплю. Дети, живо сюда! Помогите папе навести порядок и следите, чтобы он не уснул перед телевизором.

Громко хлопнула дверь в спальню. Мы опомниться не успели, как на пороге показался встревоженный Руслан с двумя огромными черными мешками.

— Вы тут, — спросил он упавшим голосом, — все слышали?

— Угу.

Он вздохнул обреченно, и в его вздохе отразилась печаль пойманного за руку фокусника. В этот момент у меня в кармане зазвонил сотовый телефон.

— Да, зайка. Соскучилась? Я уже еду. Круассаны по дороге купить? Нет, что ты, мне не проблема сделать круг в другой конец города. Я же знаю, как ты любишь с шоколадной начинкой. Курочку для меня поставила запекать в духовке? Какая ты умница!

Руслан с облегчением ловил каждое мое слово и сиял самой обидной из всех существующих на Земле улыбок.

— Господа подкаблучники, — сказал он пафосно, когда я опустил сотовый в карман, — на этом заседание акционеров нашего тайного клуба окончено. Позвольте откланяться! — он манерно кивнул и потащил мусор к огромному зеленому баку.

Я ехал в пекарню и думал:

— С ультиматумом жене как-то некрасиво получилось. Погорячился. Слово себе мужское дал. Хорошо хоть озвучить его не успел. Жена бы не простила, но с собой я как-нибудь договорюсь. Прости? Прощаю. Уверен? На все сто. Вот и чудесно, приятно иметь дело с интеллигентным человеком!

Начинало смеркаться. Из колонок тихо лилась песня:

А захочешь, чтоб рядом была королева, –
Для начал попробуй сам стать королем
.

Эх, заеду еще букет роз жене куплю. То-то она удивится и обрадуется!