Владимир Резник

Праздники прошли прекрасно. Мы встретили Рождество, проводили Старый Год, встретили Новый, потом отпраздновали второе Рождество – тут пришлось притормозить, так как Бумка намеревался праздновать третье, четвёртое и далее, и я потратил вечер, пытаясь политкорректно объяснить полярному медведю, что такое Рождество, и почему их два, и что больше, пожалуй, нам и не надо. К концу моей прочувствованной речи Бумка сладко спал, и я тихонько, чтобы не разбудить, отнёс его в постель – в морозилку...

В ту ночь я пошёл на окраину, в район Симабара, только начавшийся разрастаться район гейш и проституток, где на окраинах и у ворот всегда можно было встретить нищего бродягу или разбойника, который в темноте попытается ограбить путника. Было холодно даже мне, а все бродяги, видать, попрятались по щелям, пытаясь хоть как-то согреться. Единственный нищий, которого я увидел, сидел на земле, прислонившись к столбу, и, когда я толкнул его ногой, повалился на бок с деревянным стуком. Он был мёртв давно и полностью окоченел на морозе. Я уже собрался возвращаться домой, когда заметил вышедшего из дверей маленькой дешёвой гостиницы, сдающей номера всякому сброду и местным проституткам, самурая и узнал его...

Андрей стёр росу пота с холодного лба. Происходящее было нелепо и дико. В поисках чужого ответа он оглянулся на прочих прохожих, неподвижно и немо глазевших на чудовищную колонну. Ему тоскливо захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Захотелось проснуться дома, под пропотевшим от абсурдности сна одеялом. Но сделать этого Самохин не успел. Из толпы скоморохов вынырнула бледная, веснушчатая ручища в зелёном раструбе манжета и рывком сдёрнула с его плеча сумку...

Этим вечером, поджидая пока Бумка вернётся после визита вежливости к своей дальней родственнице – медведице гризли, отдыхающей на заслуженной пенсии в нашем городском зоопарке, – я приготовил, кроме рыбы, ещё и редкое лакомство, которое он очень любит: крабные палочки под апельсиновым соусом...

Впрочем, им и вдвоём было не скучно. Пиня оказался на редкость изобретательным, компанейским и прожорливым пингвином. За несколько дней они вдвоём уничтожили месячный запас рыбных палочек и две банки маринованной кильки, устроили трамплин из моего любимого кресла и вморозили пульт от телевизора в лёд, пытаясь приготовить кубики для коктейля. Я тоже не скучал. В промежутках между подтиранием луж и походами в магазин за рыбой и палочками я чинил торшер, превращённый в мачту корабля...