Это было как на дне - пытаться, видя свет над головой, глотнуть воздух. Мир казался ему огромной ловушкой, где каждая мелочь была способна причинить боль или даже убить. Он боялся всего. Каждое движение, каждая мысль, каждый шаг сопровождался бесконечным перечнем страхов, растянувшимся до невидимого горизонта.
Добрые Люди говорили, что он «слегка» преувеличивает, что ему нужно просто «успокоиться». Но эти советы казались ему нелепыми, как если бы утопающему предложили расслабиться, чтобы вода сама вытолкнула его на поверхность.
Он боялся закрыть глаза ночью, опасаясь, что утро не настанет. Боялся просыпаться, опасаясь, что день принесет новые ужасы. Боялся говорить с людьми, боялся одиночества, боялся высоты и глубины одновременно, боялся открытых пространств и замкнутых помещений. Он боялся смерти и боялся жить. Он был человеком, который боялся быть человеком, который боялся самого себя.
Его квартира была стерильной крепостью, где ничто не могло его коснуться. Окна занавешены плотными шторами, дверь заперта на все существующие замки. Он почти никогда не выходил наружу, а когда это случалось, город превращался в огромный лабиринт, полный скрытых угроз.
Но сегодня он должен был выйти. У него закончились лекарства, те самые волшебные таблетки, которые хоть как-то усмиряли хаос внутри. Он стоял у двери, держа руку на холодной ручке и чувствуя, как его тело покрывается липким потом, а дыхание срывается на хрип.
«Ничего не может случиться», - повторял он едва слышно, как заклинание, как молитву, хотя никогда не верил в Бога. Но больше всего он боялся того, что произойдет, если он перестанет повторять эти слова.
Наконец, он решился и сделал шаг наружу. Солнечный свет ослепил его, словно кто-то выстрелил прямо в лицо. Он зажмурился, а когда снова открыл глаза, мир вокруг сразу оказался чужим и опасным. Впрочем, другого выбора у него все равно не было.
Каждый шаг был борьбой. Пульс бешено стучал в висках, у сердца в планах было разорваться. Он боялся, что умрет прямо здесь, посреди улицы, боялся, что за такую смерть его обязательно все осудят. Однако Добрые Люди проходили мимо, не обращая на него внимания, и от этого становилось только хуже.
Добравшись до аптеки, он обнаружил в ней очередь. Ещё один страх - толпа, люди, их взгляды, их мысли, их случайные прикосновения. Он чувствовал, как воздух становится все гуще, а стены начинают сжиматься вокруг него. Сердце колотилось уже не в груди, а где-то в горле, заглушая все остальные звуки.
Неожиданно, будто это был удар молнии, он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Вздрогнув и резко обернувшись, он увидел перед собой женщину средних лет, карие глаза которой были спокойными и ясными. Она улыбнулась и произнесла всего одну фразу, которая прорвала его вечный круг страхов:
- Все в порядке, не волнуйтесь, ничего не может случиться.
И впервые за долгое время он вдруг почувствовал, что воздух, который он вдыхает, достигает самых глубин легких.
Он не ответил. Разумеется, он испугался. В горле застрял не воздух, а огромный ком тревоги. Пока он приходил в себя, женщина исчезла так же внезапно, как появилась, будто ее и не было вовсе, лишь только что-то невыносимо легкое на плече казалось призрачным доказательством. Позже он никак не мог вспомнить ходил ли в аптеку и купил ли таблетки.
На следующее утро в его почтовом ящике лежало письмо. Плотный, кремового цвета конверт, аккуратный почерк:
«Психоневротический Центр Добровольного Беспокойства. Подразделение №7. Отдел Повышенного Предусмотрения. Срочно. Лично. Без страха не открывать».
Он не хотел открывать. Он не мог не открыть.
Внутри лежало приглашение:
«Уважаемый господин К.!
Вы официально отобраны для участия в программе «Межфобийной терапии в группе ПГФ (пациентов генерализованного фобического поля)». Занятия проходят ежедневно. Страх допускается. Сопутствующие панические проявления приветствуются.
С собой иметь: 1 (один) симптом. Панические атаки и навязчивые движения - по желанию.
С уважением,
Руководитель Программы Страховедения,
Проф. д-р Адальберт Фрейдштерн.
P.S. Ничего не может случиться, пока вы в списке.»
И он пришел. Конечно пришел. Он не мог не прийти, ведь теперь он боялся не прийти. Он оказался в зале, напоминающем одновременно конференц-зал, приют и операционную. Добрые Люди сидели в уютном кругу. У каждого на груди бейджик: «БОЮСЬ:……». Один написал «КОТЛЕТ», другой - «ВОЗДУХА», третий - «РАЗГОВОРОВ С СОСЕДЯМИ ПО ЛИФТУ». Они по очереди вставали и говорили:
- Меня зовут М., и я боюсь острых углов.
- Меня зовут Т., и я боюсь, что забуду, боюсь, что вспомню, боюсь, что забуду, что вспомнила.
- Меня зовут С., и я боюсь, что мой страх закончится.
И когда подошла его очередь, он встал, дрожащий, и сказал:
- Я боюсь… боюсь бояться.
Тишина. Потом аплодисменты. Ему незамедлительно вручили медаль с надписью: «Почетная Паранойя Года. Продолжайте в том же духе».
После церемонии с медалью он почувствовал странное - гордость. Это испугало его еще больше, чем сама медаль. Он вышел из зала, пошатываясь, с тревожно давящим значком на груди, но его тут же перехватил молодой человек в сером костюме с бейджиком «Стажер Тревожного Отдела. Степень 1, допуск «Потливость»».
- Пройдемте со мной, господин К., вас ждут на углубленной оценке. У вас очень высокий потенциал.
Они шли по коридору, обитому звукоизоляционной пеной (во избежание внезапных криков и самопроизвольных обмороков), мимо стеклянных кабинетов. В одном из них женщина, обмотанная бинтами, плакала над коробкой с надписью: «Внутри ничего». В другом мужчина боялся самого себя и, чтобы избежать встречи, носил на голове бумажный пакет с прорезью, через которую сам на себя не смотрел.
Наконец, они вошли в помещение с табличкой: «Тесты на устойчивость к потенциальной тревожности. Уровень допуска: Предгиперпаника». Его ждали.
Тест 1: Ложка с каплей воды
Ему вручили чайную ложку, в которую кто-то капнул каплю воды.
- Вам нужно пройти по коридору с этой ложкой, не расплескав эту каплю. Но! Обратите внимание: по сторонам от вас стоят наши сотрудники, они могут кашлять, дышать, смотреть, шептаться и плевать на вас. Все это строго в рамках нормативного беспокойства. Вам нужно пройти через их строй. Упадет капля - провал.
Он прошел. Руки дрожали, губы шептали заклинание: «Ничего не может случиться, ничего не может…» И все же - не расплескал.
Тест 2: Тревожное радио
Его посадили в кресло и включили радио, которое транслировало исключительно тревожные фразы:
- У вас срочное сообщение.
- Что-то не так.
- Проверьте свои двери и окна.
- Вам звонили, но вы не ответили.
- А вы точно выключили утюг?
- Последнее уведомление.
- Осталась одна минута.
Он должен был не встать, не закричать, не убежать. Только сидеть. Он выдержал. Хотя внутри него все истошно царапалось и кричало.
Тест 3: Ваша фотография, сделанная без вашего ведома
На одной из стен появилась проекция его изображения. Он точно знал, что эту фотографию сделали без его разрешения. Он почувствовал, как все его существо отчаянно сжалось в острый, невидимый комок.
- Подтвердите, что вы не начнете гипервентиляцию, - сказал невидимый голос за стеклом.
Он прошептал:
- Я… я боюсь, но согласен.
И тут в комнату вошел Некто Главный. Высокий, с абсолютно спокойным лицом, он положил перед ним карточку в черной рамке:
«Поздравляем! Вы получили допуск к Особому Уровню Тревоги. Класс: Альфа-Плюс. Код: 0001. Страх не случайность. Страх - это система. Добро пожаловать!»
Когда он вышел из комнаты с карточкой «Альфа-Плюс», все вокруг замерли. В коридоре, где раньше суетились Стажеры и Добрые Люди, наступила тишина. Кто-то поднес к уху рацию и прошептал:
- Объект 0001 выведен на поверхность. Повторяю: выведен.
Ему предложили переодеться в темно-серый комбинезон с высокой застежкой, на спине которого было вышито золотыми нитями:
«ОБЩЕСТВО АБСОЛЮТНОГО БЕСПОКОЙСТВА».
По коридорам его провели в новое здание. На входе в новое здание стоял автомат с дезинфекцией мыслей. Он сунул в него голову, и устройство тихо щелкнуло, выдав аккуратную распечатку:
Страхи:
- Боязнь страхов - подтверждена.
- Боязнь подтверждений - усугублена.
- Боязнь собственной важности - активирована.
- Боязнь цифровых документов - не выявлена.
В целом: пригоден для внутренних кругов.
Внутренний круг - это было как попасть в политбюро тревоги. За тяжелой дверью зал, напоминающий храм. Высокие своды, мозаика из тревожных знаков (восклицательные знаки, камеры видеонаблюдения, надпись «Проверка документов»), в центре - стеклянный пьедестал с вращающимся кубом: АРХИСТРАХ.
На него смотрели как на икону. Один из посвященных произнес:
- Архистрах - не имя. Это структура. Страх, очищенный от причин. Чистая форма. Когда ты боишься уже не чего-то, а потому что так устроен мир. Только такие, как ты, могут удерживать его в балансе. Потому что тебе даровано быть носителем первичного тревожного импульса. Без тебя, без таких как ты, все рухнет. Ты боишься - значит, ты спасаешь.
Ему стало плохо. Его затошнило от грандиозности. Но он знал: отказаться бояться, значит, предать мир.
С тех пор ему давали задания. Каждый день:
- Пять минут смотреть на мигающий курсор в пустом окне: «А вдруг письмо?».
- Звонить на выключенный телефон и слушать гудки: «А вдруг кто-то ответит?».
- Смотреть в зеркало, пока не начнет казаться, что отражение моргнуло не в такт.
Он стал идеальным носителем страха. Его глаза были наполнены непрекращающимся ужасом, голос стал еще тише, еще осторожнее, а походка - как у человека, который не уверен в собственном существовании.
Он больше не думал, он беспокоился заранее. Он не жил, он предугадывал любую катастрофу с такой точностью, что его хотели клонировать.
Но однажды, в полной темноте Зала Отражений, где зеркала отражали не образы, а вероятности тревоги, он вдруг подумал:
- А что, если на самом деле я не боюсь?
Мир на секунду замер. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки Вселенной. Он подумал это еще раз. Без ужаса. Без дрожи.
- А что, если страх - это не система, а просто ошибка, нераспознанная случайность? Просто… сбой?
И именно в этот момент (он едва успел увернуться) с потолка со звоном упал огромный транспарант висевший на тяжелых цепях: «ОПАСНОЕ МЫШЛЕНИЕ! СИГНАЛ: АПОРИЯ! НЕВРЕДИМОСТЬ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА!»
Включилась сирена, из невидимых глазу колонок заиграла тревожная фуга, исполняемая Неизвестными на детских музыкальных инструментах. Из одной из стен внезапно выехал подиум, на котором стояла кукла в кимоно и как кукушка повторяла:
- Не сомневайтесь. Не сомневайтесь. Не сомневайтесь…
К нему незамедлительно подбежали двое в белых комбинезонах с надписями на спинах: «СЛУЖБА ПОИСКА ПОДОЗРИТЕЛЬНОГО СПОКОЙСТВИЯ». Один держал шприц, другой вежливо шепнул, взяв его за локоть:
- Не бойтесь. Все хорошо. Сейчас вы снова станете собой. Мы дадим вам средство от сомнений.
Но он оттолкнул их. И сказал:
- Я боюсь, что страх - это ложь. И если это правда… Тогда ничего не может случиться.
Музыка в колонках замолкла и красивый мужской голос произнес:
- Это прекрасно! У вас недопустимый уровень философской ясности. Вам необходимо переустановить ужас.
После инцидента в Зале Отражений он готовился к исключению из программы. Однако этого не произошло. Его повысили.
- Ты прошел Апорию, - сказал ему Некто Главный, пожимая руку, - а это, друг мой, доступ к последнему кольцу. Только те, кто хоть раз засомневался в страхе, имеют на него настоящее право.
Теперь ему выдали новую форму: полностью зеркальную, как фольга. Он должен был отражать страх других. Он стал Зеркалом Тревожных Душ.
Каждый день к нему приводили людей: тех, кто боялся ездить в лифте, носить галстук, читать новости, трогать ручки дверей, считать четные числа, есть еду в непарных количествах. Он должен был просто смотреть на них, и в его зрачках они видели свои самые тонкие, самые отчаянные страхи в чистом виде.
- Мы хотим, чтобы вы стали эмиссаром, - сказали ему.
- Куда? – неожиданно спокойно спросил он и даже не удивился.
- В реальность.
Так он оказался в знакомом, но немного перекошенном городе. Все было чуть-чуть не так: аптечные кресты мигали тревожнее, почтовые ящики скрипели слишком пронзительно, даже голуби ходили с подозрением, будто опасались собственного существования. Люди в очередях читали в своих телефонах «Журнал Панических Новостей». На каждом экране, сиявшем рекламой со стен зданий, графики и показатели мировых колебаний тревожности: Индекс Беспокойства, Коэффициент Ожидания Удара, Глобальный Уровень Ничего-не-Произошло.
И вдруг он понял: мир всегда был частью этой системы. Никто не жил, все предчувствовали. Даже дети говорили:
- Папа, а если меня завтра съест неизвестность?
В городском парке он увидел табличку:
«Лавка страха. Сядьте и почувствуйте. Через 5 минут вы вспомните, чего боитесь».
Он сел. Прошло 5 минут. Он ничего не вспомнил.
Прошло 10. Он все ждал.
И впервые в жизни он испытал не тревогу, а неопределенность.
- Где я? - спросил он Неслучайного Прохожего.
Тот пожал плечами:
- Мы все в предвосхищении. Никто точно не знает, что произойдет, но все уверены, что произойдет что-то ужасное. Ужас - это наш якорь. Без него мы исчезнем.
И в этот самый момент он осознал, что без страха мир просто потеряет форму, что пространство не удерживает стена, а время не крутит свой механизм. И это не вызвало в нем должного беспокойства.
Тогда он вернулся в Центр и попросил ввести ему хоть что-нибудь тревожное, проверенное.
- Пожалуйста, позвольте мне бояться! Я хочу вернуться в структуру. Я не могу иначе. Я… не хочу иначе.
- Вы уже вышли за рамки страха, - отвечали ему. - У вас теперь Паника Беспокойства Отсутствия Беспокойства. Это ваш новый уровень.
Чтобы он в этом больше не сомневался его поместили на карантин в комнату с надписью: «Покой, как последняя форма паники». На стене, напротив его кровати, светился экран с надписью: «НИЧЕГО НЕ МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ. И ЭТО - САМОЕ СТРАШНОЕ».
Он лежал в комнате, где ничто не случалось.
Стены были белые, как будто стертые ластиком. Никаких звуков, даже собственного дыхания - оно поглощалось идеально изолированным воздухом. А это было невыносимо.
Он хотел бедствия. Хотел, чтобы на него упал потолок, чтобы отключили свет, чтобы на телефоне мигало хоть что-то. Но Никто не звонил. Ничто не трещало.
Он встал с кровати. Открыл дверь. Коридор был пуст. На полу лежал забытый кроссворд - кто-то начал, но бросил. В графе 3 по горизонтали: «То, чего вы больше всего ждете, но оно никогда не наступает». Шесть букв.
Он блуждал в здании Центра, спотыкаясь о собственное равнодушие, пока не добрался до Архистраха - той самой вращающейся структуры, которая была… отключена. На кубе под ней висела записка: «Закрыто на техобслуживание. Перезапуск Страха завтра в 9:00».
На одной из скамеек, расположенных вокруг, сидел один из его бывших Наставников, жевал морковку.
- Мы устали бояться, - пожал он плечами. - Теперь по понедельникам мы ничего не начинаем, у нас отдых. Внезапность, вот что пугает теперь нас сильнее всего.
Он стоял посреди Центра забытым узлом тревожного смысла, когда вдруг… прозвенел будильник. Резкий, дребезжащий. Такой обычный, прикроватный. Где-то рядом, за стенкой. Он замер. Потом… не ожидая этого от самого себя… рассмеялся. Сначала тихо. Потом громче. Он смеялся и плакал одновременно, держась за живот, пока стены Центра не задрожали и с потолка медленно не спустился экран, светящийся одной-единственной фразой: «Ошибка тревожной матрицы. Просим вас перезагрузиться».
Он стал оглядываться в поисках нужной кнопки. Однако его вниманием завладел засвистевший совсем близко чайник. Он оглянулся и обнаружил себя дома, сидящем на диване. В пижаме. Телевизор шептал тревожные утренние новости. Кошка с отвращением ела его носок рядом. Он медленно встал, подошел к окну. На улице шел дождь. Лето кончилось.
Добавить комментарий