Люди и время

Многие знают писателя Юрия Трифонова, автора Студентов, Обмена и Дома на набережной. Меньше известен его двоюродный брат, поэт и прозаик Георгий Трифонов, публиковавшийся под псевдонимом Михаил Дёмин. На слуху его песни, но автора не вспоминают, думая, что слова народные. Например: Костюмчик серенький, колесики со скрипом,/Я на тюремный на бушлатик променял…

Вот что вспоминал о нём актёр Вацлав Янович Дворжецкий: "К нам в Омский театр приехал режиссёр Меер Абрамович Гершт, очень творческий человек. Как «космополит» он был изгнан из Куйбышевского театра и по этой причине начал выезжать на разовые постановки. С нашей труппой он решил ставить «С любовью не шутят» Кальдерона. И вот он собирает труппу и рассказывает, как видит спектакль: в зрительном зале, в первой ложе, во второй, поют серенаду, занавес ещё закрыт, но музыкой наполнен весь театр, атмосфера ночи, и тут из самой верхней ложи летит бык, ударяется в занавес, занавес открывается… Гершт не закончил речь, ибо поднялся Гена Нежнов, секретарь парторганизации, подверженный влиянию «обстоятельств»: «Простите, Меер Абрамович, мы вам тут формализмом заниматься не позволим!»...

Осенью 1983 года состоялась премьера. Отзывы о спектакле "Hard to Be a Jew" в газетах, включая ""Нью-Йорк Таймс", были положительные. Кто-то из рецензентов напомнил, что первыми исполнителями главных ролей в пьесе были знаменитые актёры американского еврейского театра Морис Шварц и Пол Муни. Большое внимание англоязычной нью-йоркской прессы к еврейскому театру, игравшему на языке идиш (в начале 80-х годов спектакли шли без титров на английском и русском), было не частым. Мне для роли пришлось из шатена перекраситься в блондина, что, действительно, приблизило меня к возрасту моего персонажа. Я получал огромное, неведомое мне до тех пор удовольствие от игры на еврейском языке...

Самый конец декабря 1993 года. Нью-Йорк. Довольно поздно. Тихий район Манхеттена. East. Ни тепло ни холодно. Идет легкий, но какой-то не нашенский, непривычно сильной колючести снежок. Прохожих – единицы. Одни ежась, кутаются в легкие плащи, другие дуют в кулаки, и быстро исчезают в темноте ... Но нам весело. Мы идем из гостей. С 14-й улицы на нашу –10-ю. Домой, в «Дом Альберта» Это совсем близко.

Моя семья покинула Советский Союз в конце февраля 1989-го. К этому моменту было опубликовано несколько десятков моих математических работ, включая монографию (переведённую на английский язык). Что же касается собственно писательства, то мой портфель был почти пуст. Первый мой сборник стихов составила Вера Свечинская – вдова моего товарища Аркадия Шапиро. И она же отпечатала несколько копий на большом компьютере, который, кстати, имел только один шрифт, да и тот содержал лишь заглавные буквы! Правда, за время нашего трёхмесячного странствия в США через Австрию и Италию мое «открытое письмо Шафаревичу» было опубликовано в Германии и в Израиле, а переводы сонетов Шекспира – в Москве...

Давным-давно это было… Редакция журнала «Советская женщина» поручила мне взять интервью у Олега Табакова в связи с постановкой «Ревизора» в Англии. Я даже первый вопрос заранее придумала: как, мол, так случилось, что чиновник из Петербурга Иван Александрович Хлестаков, проигравшись в карты и поиздержавшись в дороге, держал путь в Саратовскую губернию, «в свою деревеньку», а приехал… в Англию?...