Проза

Шли девяностые. Аркадий Нетупский, по профессии математик, по натуре крути-вертела, а по зову души страстный книголюб, после Перестройки превратил своё хобби в книжный магазин, богатый редкими изданиями ещё более редких книг. Вместе с консультациями по аутентичности манускриптов и литературному - и не только - антиквариату дохода хватало на содержание двух квартир в Петербурге и дачи в «золотом загородном треугольнике». Его сосед по даче, Павел Карпенко, владелец двух пищевых комбинатов, пользовался серьёзной репутацией в Петербурге, Москве, и отдалённых уголках СНГ. Его «крыша» распространялась на всех членов его круга...

И было утро. Нежаркое майское солнце ласковым светом заливало площадь и густо высаженные по периметру клёны и липы. Джон Гарднер терпеливо переминался с ноги на ногу в толпе напротив Белого Дома, состоящей из пары сотен демонстрантов. В руках Джон держал небольшой белый плакат с аккуратно выведенными красной краской словами «Позор Трампо-нацистам! Прекратите издеваться над детьми иммигрантов!». Такие же или подобные плакаты, будто сделанные под копирку, находились у многих собравшихся...

Получив из военкомата повестку явиться на медкомиссию для призыва на военную службу, я немало огорчился. В тот год стали призывать на действительную службу офицеров запаса. Многих из них отправляли во Вьетнам, где они, прищурившись, защищали от американцев и их союзников режим дядюшки Хо, то есть Хо-Ши-Мина. Это была не моя война, дядюшка Хо был не мой дядюшка, и его наивная тяга к коммунизму мне были неинтересны. Да и прищуриваться не хотелось. Никакие логические, на мой взгляд, доводы чтобы НЕ служить в действующей армии советской властью в расчёт, разумеется, не принимались...

Я шла за ним, стараясь не отставать. После прошлогоднего падения это было трудновато, я просто выбивалась из сил. А он не шёл - летел, в руках он держал трость, довольно тяжёлую на вид. И время от времени подкидывал ее вверх и ловко ловил как жонглёр. Нет, она ему была нужна не для ходьбы. Глядя на жонглированье тростью, я думала, что сейчас мне не помешала бы моя палочка, с которой я ходила совсем недавно...

Несчастье случилось с папиной сестрой, тетей Анне. Она возвращалась домой, когда к ней пристала группа солдат. Они не пытались изнасиловать ее – судя по всему, им это было не так интересно, как то, что они сделали; вместо этого, в глухом переулке они долго издевались над ней, пиная ее ногами и оскорбляя, разорвали на ней всю одежду – и, в конце концов, бросили ее там же, в луже собственной крови, избитую, дрожащую и полуживую от ужаса...

Читала долго. Сначала про себя, второй раз шепотом, третий раз уже вслух и громко, чтобы свидетелями ее горя были все предметы в квартире. На четвертый снова прочитала про себя, задыхаясь от слез и считая слова. Считала каждое слово, каждую точку и запятую. Получалось четыреста восемьдесят два!...