Абелло, испанец

(отрывок из произведения "Цельсий и Смерть. Париж 2003")
●
Испанец Абелло мысленно поспешил за Полиной. Он готов был принять участие в чем угодно, разделить общество всякого встречного. Раньше так и случалось: он садился, например, на автобусной остановке, и к нему подсаживались люди, и его спрашивали, бывало, остановится ли автобус у Лувра или довезет ли до Эйфелевой башни. Абелло постепенно выучил маршруты и стал людям полезен. Не всегда, конечно, но везло. На него смотрели с вниманием и даже с симпатией, как на человека, кто поможет в разрешении трудности.
– Скажите, господин, а у Лувра он останавливается? – спрашивал его господин в тирольской шляпке, одетый чистенько, в кургузых полосатых брючках.
– О да, господин.
Недавно к нему обратились две молоденькие женщины, очень похожие друг на друга, наверное, сестры:
– Простите, вы случайно не знаете, идет ли этот автобус до Эйфелевой башни?
– Милые дамы, к сожалению, нет. Но он остановится у моста напротив. Вам нужно лишь перейти Сену. Вы сможете полюбоваться чудесными видами.
И они, любуясь, переходили, а потом вспоминали в далеком волжском городе пожилого любезного парижанина с морщинистым лицом Пикассо:
– Люба, помнишь, ты спросила в Париже, как доехать до Эйфелевой башни?
– Первый раз говорила по-французски! Надо же, понял! Надя, давай дальше учить!
Он сидел на своем стуле в торце коридора, в «тупичке Абелло», как говорили другие жильцы. В жаркое время года он открывал дверь своей комнаты, а в ней и окно, и создавалось движение воздуха, почти сквозняк, приносивший ему сладостную дремоту.
Становилось все жарче. К вечеру воздух сгущался, отрезая квартал от метро, оно казалось недостижимым и невозможным для путешествия: вагоны, наполненные жаркими телами. Мягкий асфальт, выступавший блестевшею черною массой, прилипавшей к подошвам. К автомобильным колесам, и те, прилипая, затем отрывались сочно чмокая. Птицы-голуби сидели в тени безучастно, раскрыв клювы, и слабый валился вдруг набок и более не шевелился. Ах, Дарвин, Дарвин, как он всё напророчил!
Абелло наклеил на окна блестящую фольгу алюминия, отражая злые лучи. Ему пришла в голову мысль: он открыл холодильник и так и оставил на время, пока не почувствовал, что рядом с открытой дверцей приятная точка прохлады образовалась. Тут установил он свой стул, решив, что и дверь нужно закрыть, поскольку в доме никого не осталось, а ему лучше вниз не сходить, поскольку потом приходится подниматься, и преуспеть в этом деле все меньше шансов.
Люди, когда умирают, то как бы в два раза. Есть подобные улицы в городе. Сначала перейдешь половину и ждешь, ну, а потом уж вторую, когда зажигается зеленый и здесь. Чтобы жить, нужно определенное число элементов, как-то вода, твердая пища, воздух. Иногда их трудно иметь все сразу, и часть сил уходить на то, чтобы собрать все воедино. Таково приготовление к жизни, а жизнь уж потом: смотренье в окно, прогулка по узкому острову Сены, отдых воспоминаний и просто сон, когда легкие имеют чистый воздух в достатке. Разумеется, не всегда, это стоит денег, а они не всегда.
Абелло ободрился. Он не знал, сколько времени ему осталось существовать, струйка прохлады обещала ему избавление, и начавший таять снег и лед в холодильнике показался горным источником в далеких навсегда Пиренеях.
[LXI Последний горизонт Абелло]
Испанец был занят: он шел к горизонту по каменистой пустыне. В тишине абсолютной. Даже хищной птицы не было в небе, молчаливо парящей. Там сад находился, с той стороны горизонта, он это знал почему-то. А усталость сидела на плечах: когда-то в них была сила, но она разошлась, ее выпили стены, которые он построил, чтоб другие там жили, ее съели колеса, чтобы на них ехали люди на отдых. Теперь он шел по пустыне один, и вдруг увидел реку. На берегу стоял министр в белой рубашке и говорил: надо больше пить, пить, пить… Ветер шевелил его седые волосы. Он протягивал Абелло стакан с водою и говорил ему ласково: пей, и останешься жить, и будешь дальше идти к горизонту!
– Пейте! – сказал ему ласково министр, стоя на берегу кристально чистой реки. Абелло взял стакан из руки сильного мира сего и выпил. В глазах у него потемнело, и он рухнул на пол своей мансарды, вытянув руку вперед, словно дотягиваясь до чего-то, до другой руки – поздороваться. Министр исчез с экрана, но телевизор продолжал громко рассказывать новости. Из холодильника текла вода и испарялась.
В полночь Полин вернулась перекусить. В коридоре стоял вопль стадиона. На стуле Абелло никто не сидел. Не сразу заметила юная женщина ногу, высовывавшуюся в коридор. Она подбежала. Сосед вытянувшись лежал, словно сделал рывок и не выдержал, рухнул. С трудом попадая на кнопки, Полин звонила консьержке, но той не было. В августе в Париже многих уж нет. Полин позвонила пожарникам.
– Что с ним?
– Он лежит, не шевелится!
– Может быть, спит? – надеялся голос. – Вы смотрели, спросили, позвали?
– Он молчит! он старый испанец!
– Ну ладно, сейчас приедем. Пожалуйста, код и этаж.
– Седьмой! Лестница черная!
Огромная красная машина приехала быстро. Сирена всполошила немногих еще остававшихся горожан: люди отсюда уехали, многим было, куда. Молодые крепкие, а запыхались, подымаясь по лестнице винтовой, вспотели. Неудивительно: ночь и полночь, а термометр показывал тридцать пять Цельсия. Молодые мужчины перевернули старого жильца на спину, надеясь на пульс. Но опыт подсказывал: кончено. Однако не скажешь: тело уже было холодным. В такую жару она теплым казалось, хотя кровь в венах уже не текла, уже ее никто не гнал по артериям. Баллон с кислородом оказался ненужным.
Пожарники уложили тело Абелло – увы, теперь надо говорить иначе – в прочный черный пластиковый мешок, молнию застегнули и собрались уходить. Полин рот раскрыла:
– А он?
– Мадемуазель, завтра утром приедет бригада и заберет. У нас много работы, нам некогда: жара, сами знаете, не успеваем.
Один оглянулся на лестнице:
– Не бойтесь, мешок герметичен.
Но Полин оставаться тут не могла. Утирая пот – а он был холодным от страха – она спустилась в большую квартиру и тщательно заперлась, как будто покойник мог за нею погнаться. Она телевизор включила, чтоб не было страшно, но там зло говорили убийцы и жертвы кричали, и она испугалась. А вот радио передавало спокойную музыку отпевания Баха.
●
Купить книгу:
http://www.lulu.com/shop/nicolas-bokov/celsius-death/paperback/product-5...