У меня, уважаемые читатели, образовалась настоящая «тоска по пушкинистам».
Готова бросить клич: где вы, друзья? Может, кто-то отзовется. Только вряд ли. Нет уже ни Юрия Лотмана (1922–1993), ни Стеллы Абрамович (1927–1996), ни Валентина Непомнящего (1934–2020) … Какое-то мелкое сейчас время, не для пушкинистов. Мне возразят: А 1937 год, когда с размахом отмечали 100-летие смерти Александра Сергеевича Пушкина, был временем не мелким? Страшным, да, но не мелким, если судить по количеству знаменитых пушкинистов, тогда живших и принявших участие в издании Академического собрания сочинений Пушкина (1937–1959). Тут и Цявловский, и Бонди, и Томашевский, и Оксман, и Алексеев, и Измайлов…
Известно, что комментарии, написанные этими первоклассными учеными, в дело не пошли, а руководитель, как сейчас говорят, «проекта», Юлиан Оксман, был обвинен в его «торможении» и сослан в ГУЛАГ.
Нет, сейчас не ссылают. Но и о Пушкине как-то мало пишут и говорят. Правда, вчера мне посчастливилось послушать передачу на канале КУЛЬТУРА с очень заинтриговавшим меня названием «Дуэль и смерть» Пушкина. Согласитесь, тема не может не заинтересовать: а вдруг что-то новое выявлено или найдено? Вдруг какая-то свежая гипотеза объяснит, как все это могло произойти, объединит весь это нескладный комок случайностей, высказываний, отношений в нечто более или менее связное, опирающееся на факты, но освещенное интуицией и самой фигурой исследователя…
Не хочу обидеть участников передачи, все они люди умные и весьма достойные, но каждый из них говорил о своем, в общую картину все не укладывалось, торчали «углы», как уши из колпака, о которых в связи с ГОДУНОВЫМ писал Пушкин.
Снова злодеи Геккерен и Дантес, пребывающие в неподобающей связи друг с другом, снова автор диплома - памфлета Геккерен или даже сам Пушкин. Снова внимание к одним фактам и высказываниям и полное игнорирование других. Из поразительного по содержанию и доказательности исследования итальянской пушкинистки Серены Витале берется только то, что уже давно общеизвестно: связь Дантеса и Геккерена.
Но ведь из писем, которые исследовательница скопировала в архиве правнука Дантеса барона Клода де Геккерена, следует, что Дантес и Екатерина Гончарова находились в переписке и, возможно, в «отношениях», причем еще до получения Пушкиным Диплома рогоносцев 4 ноября 1836 года. В письмах Дантеса Говорится о «картошке», которую он хотел бы пощупать при их очередной встрече. Что за «картошка»? Уж не ребенка ли ждала Екатерина? И не потому ли так спешили со свадьбой? Почему об этом не упоминается? А я скажу почему. Легче остаться на прежних позициях, привычных: Пушкин заставил Дантеса жениться на Екатерине…
Еще один момент. Диплом связывал Наталью Николаевну отнюдь не с Дантесом, а с самим Государем, влюбленным в красавицу и каждое утро, по словам Пушкина, в передаче Нащокина, скакавшего мимо ее окон, а потом спрашивающего у нее на балу, почему они всегда зашторены.
Не это ли ключ к вопросу, заданному в самом начале передачи; случайна или нет была гибель Пушкина. Мнения разделились. Двое сказали, что смерть поэта была случайной. Удивительно на этот вопрос отвечает в своей книге Леонид Матвеевич Аринштейн, замечательный пушкинист, ученик тех самых «великих пушкинистов», один из последних могикан, увы, не так давно от нас ушедший (1925 - 2019). Гибель Пушкина он считал вполне закономерной. В конце жизни Поэт (провидчески!) оказался наедине с «Каменным истуканом» в лице Николая Первого. А этой битве могла противостоять только смерть.
