Проза

Eму может помочь только Леночка. Решено: на следующей неделе устраиваем небольшую вечеринку и приглашаем обоих. Главное остальных всех “парных” пригласить, чтобы им деваться некуда было. На Гришу уже больно смотреть: два года как развёлся и до сих пор никого. А ему под пятьдесят, выглядит не то чтоб очень, одеваться вообще не умеет, замкнутый какой-то, стеснительный. Так ведь и останется один, будет звонить, жаловаться на жизнь и напрашиваться в гости при каждом удобном случае, чтобы просто посидеть в уюте и домашнюю стряпню покушать.

— Мужчинам стареть тяжелее, чем женщинам, — огорашивает меня Идальго.

— Почему? — не понимаю я, — болеют больше?

— Нет, нет, просто мы теряем силу, а что мужчина без силы...

Идальго вздыхает и грустно смотрит в окно.

На концерт Башмета собрались не только сливки русскоязычной бостонской общины, но и многие американцы, любители классической музыки. Билетов было не достать, и места нам достались на балконе, слева от сцены. Зато — в первом ряду: можно в лорнет или бинокль разглядывать счастливчиков в первых рядах партера. Почему-то там всегда сидят одни и те же: лоснящиеся достатком и статусом немолодые профессора и бизнесмены в одинаковых пуловерах или синих пиджаках с золотыми пуговицами поверх бежевых брюк, в начищенных чёрных мокасинах и дорогих очках.

По странному стечению обстоятельств, моя страна и мой муж решили оформить со мной отношения в один и тот же день. Хватит, говорят, в грехе жить, пора гражданство/брак оформлять. А я что — я не против.

Поздний ночной автобус мчался по заснеженному городу, завывая расхлябанным мотором. Водитель торопился в парк и старался проскакивать пустующие остановки — сегодня все-таки праздник, хочется попасть домой пораньше.

Получалось плохо. Хоть район и считается спальным, все равно — на каждой остановке кучкуются группки веселых и пьяных людей: парни с бутылками пива, по одной в каждой руке, девчонки с охапками цветов… Смеются, возятся от избытка молодых сил, виснут друг на друге. Восьмое марта сегодня: чего не повеселиться?

Странно...

Почему здесь так тихо?..

Ведь вокруг всего лишь пара метров кирпича, уложенных чуть больше полувека назад в аккуратную, толстенькую стеночку... За которой Москва. Горластая и бегущая. Кашляющая традиционно-простуженными “москвичовскими” моторами и шаркающая элегантными, вопреки неэлегантности зарплат, туфельками и ботиночками. Бесстыдно горланящая всеакцентными голосами и хохочущая, назло всем проблемам, открытым, рассыпчатым, словно правильно сваренная гречневая каша, смехом...