Вы когда-нибудь слышали o событиях 24 Мая 1977 года? Не слышали? Ну, тогда я вам расскажу.
Это было во времена правления второго Ильича - тов. Леонида Брежнева. Некоторые называли это эпохой стабильности, а еще более некоторые - застоем. Еще не началась война в Афганистане. До перестройки Горбачева и лихих 1990-х было довольно далеко, а до коммунизма, когда-то обещанного лично самим дорогим Никитой Сергеевичем - как называла наша печать тов. Хрущева - еще дальше. Нa коммунизм, впрочем, отвлекаться не будем. Проект оказался нерентабельным. Поэтому его отменили. И, надо сказать, поступили вполне благоразумно. Иначе «лихие девяностые» могли бы случиться на десятилетие раньше.
Так вот, на фоне этой эпохи, обозначенной здесь весьма скупыми штрихами с кляксами от протекших чернил, и случилась описанная здесь история.
В Советском Союзе тех лет - в столичном городе Москва и, тем более, в местах от нее весьма отдаленных, поголовно все болели за футбол. А в Кемерове болели даже те, которые не болели. А куда ты денешься, если все вокруг только об этом и говорят. И вот теперь представьте себе, что к вам в город приезжает… Нет, не ревизор, и даже не Генеральный Секретарь КПСС с 5 звездами Героя на пиджаке. В ваш город приезжает московский Спартак, причем в своем лучшем на тот момент составе. Спрашивается, а как такое вообще может быть? Где Москва, а где Кемерово?
В Библии, специально для таких случаев, написано: «Чудны дела твои, Господи.» Именно этими словами и следует описать историю похождений московского Спартака. Когда в 1969 году эта славная команда выиграла чемпионат СССР, торжеству ее игроков и болельщиков не было конца. В самом прямом смысле. Праздник длился до осени 1976 года, когда отягощённый непомерным грузом всеобщего внимания и восхищения, Спартак опустился на самое дно - занял последнее место в чемпионате и с треском вылетел из высшей лиги в первую. А в это время в первой лиге играл кемеровский Кузбасс. И, между прочим, играл совсем неплохо, стабильно пребывая в верхней части турнирной таблицы. А его капитан, Виталий Раздаев с большим отрывом лидировал в списке бомбардиров.
На исходе весны в городе установилась отличная футбольная погода. Это сама природа постаралась подготовиться к приему столичных гостей. Работа всех учреждений и предприятий замерла. Не потому, что организмам рабочих и служащих нужно было выздоравливать от последствий встречи праздников - Первомая и Дня Победы - а потому, что работать было некогда. Все обсуждали «матч века». Смаковали мельчайшие, иногда совершенно фантастические детали из жизни игроков, тренеров, судей, и даже членов их семей. Владимиру Ворошилову и не снилась глубина знаний кемеровских знатоков. Не там он набирал участников своих популярных передач «Что? Где? Когда?». И члены Союзов Писателей и Кинематографистов не о том писали книги и ставили фильмы. Какие там 17 мгновений! Да у нас, если верить личным свидетельствам, каждый второй мужик выпивал с самим Константином Бесковым. При этом «третьим» был Маршал Гречко. Словом, о футболе в нашем городе все знали абсолютно все: что было и даже чего не было.
Знатоки предсказывали победу Спартака, правда с минимальным счетом. И все сходились на том, что Раздаев обязательно забьет свой фирменный гол «в девятку» - правый верхний угол ворот. Самые горячие поклонники Кузбасса допускали ничью, а один из врачей нашего областного онкологического диспансера предсказал победу со счетом 1:0. Смелый был человек: пошел наперекор большинству, и был безжалостно осмеян. В моей голове непонятно откуда и почему высвечивались цифры 4:0. Но сказать такое своим товарищам я не решался.
На стадион мы шли вместе с отцом. У нас возникла дилемма. Мы болели и за Спартак, и за Кузбасс. Они же играли в разных лигах. Кто же мог подумать, что их таким невероятным образом сведет в поединок случай. По мере приближения к стадиону мы вливались в толпу; и она, разрастаясь и уплотняясь с каждым шагом, понесла нас мимо универмага, через изгиб трамвайной линии на перекрестке улицы Кирова и улицы Ноградской к центральным воротам стадиона «Химик». Когда вы, сплющенный в тонко раскатанный блин и обложенный матом с четырех сторон, слипаетесь в однородную массу со своими земляками, местный, географический патриотизм неизбежно берет верх. И в конце концов я выбрал Кузбасс. А вот отец, человек большой и крепкий, сплющиванию не поддавался и невозмутимо сохранял нейтралитет.
«Бать, а ведь Кузбасс победит.»
«И с каким, интересно, счетом?»
«4:0»
Отец ничего не сказал. Просто улыбнулся, хитро подмигнул и попытался сбавить ход, чтобы закурить сигарету. Но удержаться не месте было совершенно невозможно. Это все равно, что остановить лесосплав на реке Томь. Казалось стадион, рассчитанный на 22,000 зрителей, на этот раз решил разместить на своих трибунах все полумиллионное население города и его окрестностей. Проникнуть на стадион хотели все. Но, к счастью, не у всех имелись билеты. А то бы разгоряченный народ разнес стадион к чертовой матери.
У самых ворот движение замедлилось. Там усиленные наряды милиции и контролёры в красных повязках медленно фильтровали толпу. А сзади давление нарастало. Мы, толпа, покорно подчинялись стихии, которая примерно полчаса трамбовала нас со всех сторон. Это было всеобщее принудительное братское и сестринское объятье. Сзади в мое худое тело впечаталась грузная женщина, которая возложила свои шестые размеры на мои плечи, и я стоически нес этот груз до тех пор, пока мы наконец не проскочили горлышко билетного контроля. Тяжелый аромат ее пота преследовал меня почти до самой трибуны, где его перебил запах жареного мяса: там в киоске торговали беляшами. Рядом стоял дымящийся мангал, где на углях, щедро орошённых бензином, жарили шашлыки. Уже наступал вечер, время обеда, и шашлыки тянули нас к мангалу со страшной силой. Но там уже стояла большая толпа страждущих. В такой очереди можно было пропустить не только начало, но и весь матч. И мы решили терпеть.
Отец наконец - то смог закурить. И мы отправились искать свои места на восточной трибуне. Они были на седьмом ряду прямо напротив центральной линии поля. Соседи раздвинулись, освобождая пространство и ворча о том, что приходить надо вовремя, хотя до начала игры осталось добрых двадцать минут. Мы развернули газеты, постелили на деревянную скамью и раздвинув плечи заняли часть отведенного нам пространства.
«Это вы умно придумали», - одобрил сосед сзади. - Я вот сразу сел и брюки испортил. Единственные, прошу заметить! И теперь на жопе полосы зеленые. Эти падлы, маляры недоделанные, покрасили скамейки не то вчера, не то сегодня, прямо перед игрой. Козе понятно, они не успели просохнуть.»
«Ну че ты сразу маляры! Это дирекция приказала. Это они м*даки тупые. Ни хрена думать не хотят. А маляры люди маленькие. Начальство приказали - они сделали». - вступил в разговор сосед соседа. Мы выразили сочувствие и солидарность с обоими. Предложили поделиться газетами.
«Теперь не надо. Поздно!» - сухо отказался пострадавший. В голосе звучала обида. Получалось, что это мы виноваты: надо было прийти раньше, специально, чтобы постелить для него газету.
Я обвел глазами стадион, шедевр предвоенной архитектуры: трибуны на западе и востоке, громадные табло на севере и юге, зеленое поле со свежей маркировкой на искусственном газоне. Слева за оградой, на Ноградской красовалась только что покрашенная в розовые тона пятиэтажка с балконами-бетонными плитами и черными железными ограждениями. На балконах расположились на стульях счастливые хозяева квартир. Они могли видеть футбольные и хоккейные матчи бесплатно, правда часть поля закрывали табло и высокие тополя, выстроившиеся шеренгой вдоль северной ограды стадиона.
«М*дакам везет. - Неожиданно поделился мыслями сосед слева, очевидно перехвативший мой взгляд. — Вот бы мне так! Щас бы накрыл столик: водки графинчик прямо из морозилки, густой как зубная паста, огурчики соленые с пупырышками, хлебушек ржаной, натертый чесночком. Ну, и, конечно, колбаска. Сиди себе, отдыхай. Как человек! Да, Нюра?»
«Размечтался!» - Отозвалась Нюра. У нее был большой живот. Или двойня, или она на последнем месяце и вот-вот родит, определил я. Ей бы дома сидеть в кресле, а не здесь, на жесткой скамейке стадиона, да еще в толпе.
«Коля. - Протянул руку сосед. - A это Нюра, моя жена. А это - мой сын или дочь. -Добавил он, улыбаясь и указывая пальцем на ее живот. - Скоро точно узнаем.”
“Борис.- Пожимая руку, откликнулся я. - Я с отцом. Его Григорием зовут.”
“Ну, Борис, тогда надо за знакомство выпить.»- Он распахнул пиджак. Из внутреннего кармана высовывалось горлышко бутылки.
«Московская Особая, за 3.62. Давай рубль. Я тебе, так и быть, полный стакан налью.»
«Спасибо, друг. Рубль есть. Но пить не могу. У меня таблетка вшита.»
Коля сочувственно поморщился. Отец довольно улыбнулся. А вот интересно, что он придумает? Какую «тюльку»?
«А ты, Григорий?» - Спросил сосед отца.
«А я при исполнении. Хочу, но не могу.» - Ответил мой непьющий отец.
«Ну, тогда исполняй. А я выпью. За Кузбасс! Будем, мужики!» - И он, прикрывшись полой пиджака, приложился к бутылке.
И не он один. На стадионе праздник был уже в разгаре. Как водится, отмечали компаниями, так сказать по-сосeдски, не привлекая внимания, но и особенно не таясь. Милиция же враждебности не проявляла и мелких нарушений старалась не замечать. И правильно делала. Такое громадное скопище мужиков лучше не раздражать. Греха не оберёшься. Как это случилось 12 лет назад, когда Кузбасс был еще Химиком и играл в классе Б.
…Тогда я тоже был на стадионе со своим отцом. На товарищеском матче нашей команды с ветеранами сборной СССР, который закончился вничью, кажется со счетом 2:2. Запомнился красавец гол, забитый Никитой Симоняном мощным ударом под перекладину. После финального свистка футболисты обеих команд построились в центре поля, чтобы попрощаться с болельщиками. И здесь какой-то мальчишка выбежал на поле с букетом цветов, намереваясь их вручить одному из именитых гостей. А там было кому вручать. В состав команды входили сам Лев Яшин, Валентин Иванов, Михаил Огоньков, Игорь Нетто, Алексей Парамонов и другие знаменитейшие футболисты. Так вот, несколько «стражей порядка» его поймали и волоком потащили с газона через беговые дорожки в сторону нашей трибуны.
То, что случилось дальше я просто не берусь описать. Страшной силы львиный рев возмущения прокатился по стадиону. Разъярённая толпа бросилась на поле, и те, кто оказался впереди, стали бить виновников насилия, а потом и тех, кто пытался их защитить. Я, пятнадцатилетний подросток, в полном изумлении наблюдал за расправой, в глубине души радуясь справедливости. Это был стихийный бунт, который с трудом удалось остановить. Жизнь милиционеров спас какой-то бесстрашный армейский полковник, который дал слово офицера, пообещав для них суровое наказание. Поверили не все и несколько человек, призывая бить ментов, продолжали преследовать полковника и милиционеров до самого служебного входа, через который несколько минут назад ушли участники матча. Но здесь они столкнулись с группой солдат местного гарнизона и вступить с ними в бой не решились.
«Пойдем отсюда, от беды подальше», - сказал отец.
И мы пошли, продираясь сквозь возбужденную, гудящую толпу, где в хоре голосов помимо слов «мусора», «менты поганые», «суки лагерные» и разнообразного мата слышались и угрозы в сторону властей. У самых ворот лежала перевернутая машина ПМГ…
Пока я отвлекался на воспоминания, на поле появились футболисты. Спартак встретили громким свистом; Кузбасс еще более громкими приветствиями. Не то чтобы публика не любила Спартак. Это была форма поддержки своей команды.
«Кузбасс!» - кричал стадион.
«Бригадир! - кричал сосед Николай, обращаясь непосредственно к капитану нашей команды Виталию Раздаеву. - Покажи класс»!
«Бригадир!» - подхватили голоса на соседних рядах.
«Спартак- чемпион! Спар…» - послышался одинокий голос сзади, но его на полуслове заглушила «ответка».
“Москва! Пасть заткни. А то рога обломаем». Протеста не последовало.
По микрофону представили команды. Не бойтесь, перечислять составы - а это 22 человека, не считая запасных - я не стану. Скажу только, что Спартак играл в обновленном составе. В нем не осталось ни одного из тех, кто выиграл чемпионат 1969 года. Но фишка заключалась в том, что в московских командах слабых игроков не было никогда. Все футболисты страны хотели жить в Москве и играть в одной из столичных команд, особенно в Спартаке. И отбор был жестким. Те, кто вышел на поле в тот вечер, были будущими чемпионами. И руководил ими сам Константин Бесков, будущий старший тренер сборной страны. За Кузбасс играли крепкие парни. Ну, а о Раздаеве и говорить нечего. Он был звездой первой величины.
Объявили судейскую бригаду. Арбитром матча был Александр Буров из Ленинграда. Лысый человек, сидящий справа от отца на шестом ряду едко заметил, что Ленинград и Москва заодно.
«Будет подсуживать Спартаку. Ему заплатили.»
«Судью на мыло!» - откликнулись голоса.
«Рога поломаем!»
«Бригадир!»
«Кузбасс 4:0!»
Это прокричал я. Отец с удивлением посмотрел на меня. Но я уже был не с ним. Я превращался в человека толпы.
Окружающие недоуменно посмотрели на меня, а сосед Николай заметил:
«Так ты и не пил вроде.»
«А мне и так весело. Из-за таблетки»
На 10-й минуте Виталий Раздаев забил-таки свой коронный гол в правую девятку.
Стадион торжествовал.
«Бригадир!» - скандировали трибуны.
«Кузбасс 4:0!» - кричал я.
Окружающие улыбались, но меня никто не поддержал.
«Голос сорвёшь.» - поморщился отец. Ему было неприятно за Спартак. Но я уже мутировал в местного фаната и со всей страстью болел за Кузбасс. А на поле шла равная борьба и счет оставался прежним до самого конца 1-го тайма. Команды ушли на перерыв. А на стадионе продолжалось всеобщее веселье.
«Так какой же сегодня у нас будет счет?» - спросил отец, угощая меня конфетой Коровка, которая завалялась у него в кармане. Он непрерывно курил свой Казбек, одну папиросу за другой, в течение всего первого тайма. А теперь просто сидел и отдыхал.
«4:0. Бать, я ведь тебе уже говорил. Готов поспорить на 5 рублей.»
«Ставлю 20 против твоих 5.»
«Договорились. Мне 20 рублей могут пригодиться.»
«Только давай так: проиграешь пятерку - назад не проси. Учись за свои слова отвечать». Отец говорил веско. Он умел убеждать. Но на меня накатил азарт. Спорить так спорить. Тем более, что по жизни я верил в чудеса.
Тем временем игроки уже выходили на второй тайм. Стадион замолк, ожидая неудержимого натиска Спартака и быстрого ответного гола. И, действительно, Спартак обострил игру и провел несколько опасных атак. В одной из них вратарь Кузбасса Карабанов в акробатическом прыжке парировал мяч, направленный полузащитником Спартака Ярцевым в ближний незащищенный угол ворот, чем заслужил бурные аплодисменты. Стадион повеселел. Болельщики восторженно загудели.
«Х*р вам, а не гол, Москва!»
«Дави их, Кузбасс!»
А затем, на встречной атаке Раздаев забил свой второй гол. Толпа поднялась со скамеек стадиона и заревела. И ее крик не смолкал несколько минут.
«Кузбасс 4:0!» - закричал я что было сил, и на этот раз на мой клич отозвалось несколько голосов.
Николай вытащил из кармана пустую чекушку. Не дотерпел человек. Все употребил после первого гола.
«Мужики, выпить не найдется? Я заплачу» - попросил он, обращаясь к стадиону.
«Давай трояк», - сказал голос сзади. Это был мужчина, обещавший обломать рога болельщику Спартака. Произошёл товарно-денежный обмен. Коля повеселел.
«Коль, может тебе хватит?» - с надеждой спросила Нюра.
Но Коля не ответил. Он уже пил. Расстроенный отец открыл вторую пачку Казбека и закурил.
«Держись, Батя!» - Сочувственно сказал я. Но это было чистым лицемерием. Я уже представлял себя стариком Хоттабычем и мысленно раздвигал ворота Спартака в длину и высоту.
На 74 минуте Раздаев, причем без моей помощи, забивает 3-й гол. Толпа сходит с ума. Она впадает в неистовство. Человек, сидящий справа от моего отца тушит папиросу о лысину сидящего впереди гражданина, а тот вскакивает на ноги, исступлённо вопит: «Бригадир!» и бросается обнимать соседей.
«Ой, Коля. У меня кажется схватки». - Нюра дергает Колю за рукав.
«Да подожди ты со своими схватками! Бригадир!» - Кричит Коля.
«Кузбасс 4:0!», - слышу я свой голос. Толпа подхватывает эти слова, и их начинает скандировать весь стадион.
«Кузбасс 4:0!»
Футболисты обеих команд озираются по сторонам. Спартак начинает с центра поля и в первой же атаке Булгаков прорывается в штрафную площадку Кузбасса, где один из защитников, кажется Пашковский, отчаянно пытается его остановить в подкате и сбивает с ног. Судья Буров назначает пенальти. Булгаков с мячом в руках подходит к 11-метровой отметке. Карабанов, оттягивая момент подходит к Булгакову и с ними обоими о чем-то разговаривает судья.
«Коля, я рожаю!» доходит до меня отчаянный Нюрин крик.
«Да подожди ты, Нюра!» отвечает Колин голос.
«Я не могу ждать!»
«Ну ладно, сейчас штрафной посмотрим и пойдем»
Нюра встает и неуклюже, вперевалку идет по ряду в сторону выхода и кричит: -
«Ой, рожаю!!»
Ей уступают дорогу. А за ней следует Коля, не в состоянии отвести взгляд от ворот «Кузбасса». Я теряю их из вида и перевожу глаза на нашего вратаря. Карабанов стоит в центре ворот на изготовке. Булгаков долго устанавливает мяч.
«Готовь пятерку, сынок», говорит мне на ухо отец.
«Кузбасс 4:0!» -кричу я и меня поддерживает стадион. Все стоят. Булгаков бьет, попадает прямо во вратаря, и тот парирует удар.
«Кузбасс 4:0!» ревет стадион.
«Готовь двадцать советских рублей, Батя! Можно мелочью», - торжествую я и с удовольствием обвожу взглядом болельщиков на соседних рядах. А они, улыбаясь оглядываются на меня. Приходит мысль о Нюре. Как она там? Вон на площадке слева от северного табло стоит Рафик. На стадионе всегда дежурят медики. Помогут. И тут на стадионе происходит маленькое землетрясение. Это я пропустил момент: на 78 минуте Антон Новиков забивает четвертый гол, ставя точку в этой игре.
Стадион расходился медленно. Болельщики наслаждались моментом, и никто не хотел спешить. Мы сидели на полупустой трибуне. Отец курил и качал головой.
«Такого не бывает»,- наконец сказал он, протягивая мне 2 десятки.
«Не бывает, - согласился я, кладя их в нагрудный карман. - Ты знаешь, Батя, эти цифры мне приснились во сне. Мистика какая-то. Ну ты не расстраивайся. Спартак отыграется в Москве.»
Здесь я ошибался. В ответном матче на своем поле Спартак проиграл со счетом 1:2. И один из голов в его ворота забил Виталий Раздаев. Но в этом же сезоне Спартак выиграл первую лигу и перешел в высшую, а через год, в 1979-м стал чемпионом СССР. А вот Кузбасс ожидала совсем другая судьба. В 2012 году его расформировали из-за финансовой нестабильности. А если сказать проще, на команду не нашлось денег. Осталась красивая легенда. А ведь она когда-то была реальностью.
Добавить комментарий