Мемуары

Я безответно любила музыку и лет пять добровольно и безуспешно насиловала фортепиано. Моя учительница музыки, которая нуждалась в учениках, а вернее в деньгах, бывшая дворянка, уверяла меня, что у меня есть чувство ритма. Я же надеялась, что от упражнений мой слух разовьётся. Но увы! Как только подросла, занятие музыкой забросила, и от пианино мы избавились...

Мой отец Янкель-Фишель Волькович Лахман родился в местечке Карвасары под городом Каменец-Подольский, что на реке Смотрич, в украинском Подолье, в Российской империи. При жизни отца я ни разу не был на его родине, хотя мечтал об этом очень давно. Поскольку родственников в Каменце не осталось, то путешествие откладывалось из года в год, из десятилетия в десятилетие. И только в солидном возрасте, освободившись от жёсткого рабочего графика, я, наконец, отправился из Америки в Каменец-Подольский, а заодно решил побывать в городах Западной Украины - во Львове, Мукачеве и Ужгороде, в которых отец воевал против немцев...

Летом 1954 года я впервые посетил штат Мейн. Мне сразу же понравилась его суровая северная природа, сосновые леса, побережье Атлантического океана с заливами, белыми маяками и рыбацкими поселками, где главный улов - омары. Мне было тогда тридцать лет, и я, начинающий художник, писал там пейзажи. Прошло еще тридцать лет, я стал профессиональным художником и преподавателем живописи. И вот я получил приглашение провести семинар по акварельной живописи в штате Мейн. Даму, которая позвонила мне, звали Мерл Донован...

В годы моей работы на Радио "Свобода" я сделал одну передачу, которая, как мне тогда казалось, может быть интересной не очень большому кругу слушателей. Но ошибся. Количество отзывов и писем оказалось неожиданно большим. Через много лет архивариус "Свободы" Иван Толстой включил эту передачу в число самых интересных и значительных материалов конца 90-х годов. Разумеется, указанные в интервью цены действительны на то время, но подход коллекционеров к предмету и общие тенденции остаются актуальными...

Родная моя, маленькая моя, бедная девочка, поверь мне, что жизнь не безвыходна и полна неожиданностей. Когда кажется, что мы стоим перед глухой стеной, вдруг обнаруживается, что стена эта проницаема, и что сквозь нее мы проходим, как сквозь воздух. И близкие, те, кого мы любили, нас берегут, протягивают нам руки, если мы не отталкиваем их нашим забвением, или тем, что не признаем их живыми. Я очень верю, именно в твою жизнь, моя милая, как почему-то всегда верил в тебя. Верил потому, что знал тебя и ценил твое существо...

Нам в лагере тоже условия очень ухудшились, мы голодные и злые, работаем в колхозе и на огороде и собираем грибы и ягоды для лагеря. У меня на лице пошли какие-то нарывы, сейчас уже третий, причем они очень глубокие и болезненные, распухает лицо, вообще невесело. Нас перевели в здание младших школьников, в комнате 18 человек, все кричат, не переставая, я раздражаюсь очень...