Ирина Роскина

Закончила в 1971 г. романо-германское отделение филологического факультета МГУ. С 1972 г. до отъезда в Израиль (1990 г.) работала в Иностранном отделе Госфильмофонда СССР и по совместительству синхронным переводчиком кинофильмов и лектором по вопросам кино.  Подрабатывала разным литературным трудом: рецензиями, переводами, рефератами для журналов Института научной информации по общественным науках.  С юных  лет  была вовлечена в круг литературоведческих интересов матери, литератора Н.А. Роскиной, и помогала ей в составлении указателей и комментариев, в частности к академическому изданию Чехова, и в работе по "Дневнику" Суворина. В Израиле закончила Библиотечный факультет Еврейского университета в Иерусалиме и работала (1991-2013) до выхода на пенсию в библиотеке Гуманитарных и Общественных факультетов Еврейского университета.

8 мая 2017 г.
Люди и время
Мемуары
Россия
Ирина Роскина
Память войны. Из переписки моих родственников в военные годы. Часть 2

Дорогой Лидочек! Это письмо придет, кажется, ко дню твоего рожденья. Желаю тебе здоровья, счастья, а нам всем желаю разгрома Гитлера, будь он трижды проклят. Нина, очевидно, хочет ехать с тобой? Я не поняла хорошенько. Беспокоюсь, как Гога будет отправляться, он такой непрактичный и беспомощный. Присмотри за ним, чтобы он взял с собой все свои теплые вещи, варежки, носки, теплое белье, кажется, у меня в зеркальном шкафу...

 
1 мая 2017 г.
Мемуары
Россия
Ирина Роскина
Память войны. Из переписки моих родственников в военные годы. Часть 1

Эвакуация женщин и детей из Ленинграда началась 29 июня 1941, так что они не были первыми отъезжающими, но все-таки это было еще в самом начале... В письмах детей (маленькие диктовали Наташе) из Гаврилов-Яма, небольшого городка на реке Которосль в 46 километрах от Ярославля, куда был эвакуирован Детский лагерь-интернат Литфонда, его по-разному называют, но суть одна, не описывается, возможно, по цензурным соображения, как долго они ехали, сколько стояли в поле, пережидая бомбежки (Бологое бомбили начиная с 1-го июля), но все-таки чувствуется, как им одиноко...             

 
4 декабря 2016 г.
Мемуары
Ирина Роскина
О моем детстве
Мама пишет в своих воспоминаниях о нем, что, когда Заболоцкий позвонил ей в самый первый раз, она сказала ему, что купает дочку. Надо представлять себе, что это значило тогда – воды-то горячей не было. Мама грела ведра на кухне на газу (газ был), таскала в ванную. После купанья несла меня через всю квартиру, во что-то завернутую, боясь простудить – я ведь вечно болела. Потом давала чай с молоком и белого хлеба с маслом, посыпанным сахаром, – очень вкусно.
 
2 августа 2016 г.
Люди и время
Мемуары
Ирина Роскина
Об Ахматовой. Из автобиографического
После похорон Ахматовой я сразу села за пишущую машинку и записала свои воспоминания о ней. Воспоминаний оказалось до слез мало – три странички. Назвала инфантильно: «Воспоминания девочки». По-моему, это были первые воспоминания, написанные об Ахматовой после ее смерти. Мама была мной довольна. И мама показала мои воспоминания своей приятельнице, литературоведу Эмме Григорьевне Герштейн, которая как приятельница Анны Андреевны была вскоре назначена редактором-составителем Ахматовского тома «Литературного наследства»...
 
8 мая 2016 г.
Мемуары
Россия
Ирина Роскина
Из семейного архива
А сейчас читаю старые письма своих родственников - переписка военных лет. Я-то после войны родилась, только по рассказам все знаю. Уже после начала блокады, уже испытав блокадный голод, сотрудники конструкторского бюро Ленинградского металлического завода, где работал муж маминой тети Лиды Марк Иосифович Гринберг, были вывезены в Верхнюю Салду в Свердловской области. Потом - в конце декабря 1943 все конструкторское бюро перевезли в Подольск – Наркомат решил держать их к себе поближе...
 
31 июля 2015 г.
Люди и время
Мемуары
Ирина Роскина
Хорошо ли мне в Израиле - Окончание
Старушки запели – про Венецию и про луну: луна, мол бледна и устала, а Венеция прекрасна. Очень приятный текст. Вполне можно подтекст добавить. Но главное это были звуки! Те самые, которые хочется назвать дивными и блаженными. Это было потрясающе. [...] Куда там мне подбодрить старушек, когда как раз они – те, что на сцене - не просто подбодрили, а преобразили меня! Потом я вспоминала про репортажи – я смотрю русскоязычное израильское телевидение, - с душераздирающими названиями типа «Государство про нас забыло!» про жизнь на восемь шекелей в день с невозможностью купить себе обувь. Как-то не складывается. То есть, наверняка, есть и то тоже, но тут не увидела. А может быть, оно и тут было, но его не замечаешь, потому что эти старушки дышали другим – искусством. Переплетено было искусство, почва и судьба. Замечательно переплетено. Рукой дирижера.
 
31 июля 2015 г.
Дебют
Люди и время
Мемуары
Ирина Роскина
Хорошо ли мне в Израиле
Нам вообще очень трудно объяснить, что у нас происходит. Если мы говорим, что не опасно, не страшно, - то это, во-первых, неправда, так как нам страшновато, во-вторых, тогда получается, что мы неизвестно зачем убиваем несчастных палестинцев. А если мы говорим, что да, у нас опасно, то это приводит к таким ситуациям, как было с авиалиниями, запретившими своим самолетам к нам летать: мы были совершенно отрезаны, потому что по земле до нас не доберешься и от нас не выберешься.
 

Страницы