В Иране побывал четыре раза. Естественно лишь по литературным поводам. Учитывались моя увлечённость Востоком и мои переводы из персидской классики. Как ранее, на утре дней, этой божественной поэзией, я был очарован и самим народом, любящим своих поэтов, охотно их цитирующим даже в бытовом разговоре. Жизнерадостным и доброжелательным.
Пришлось, однако, осознать и суровость тамошних нравов. В первой поездке мне ещё не хватало опыта, и я в автобусе сделал губительный шаг в сторону свободных мест в женском отделении. Но тут некая спасительная рука меня вовремя остановила. И вот я жив, конечно, лишь по воле Всевышнего, без повеления Которого, как известно, и волос не упадёт. Народу иранскому я от всего сердца желаю всякого блага. А судьбе благодарен за то, что в этой великой стране поведал немало удивительных мест. Ну, и попутно приобрёл самые разные сюжеты для стихов. И да будет мир!
* * *
И домик неприметный Хомейни,
Простая утварь, избранные книги…
Ты память посещенья сохрани!
Там все века Ислама в каждом миге.
Седобородый старец и герой,
В душе ребёнок, в бабочку влюблённый,
Да, здесь он жил и сочинял порой
Газели о любви неразделённой.
Конечно же, к Аллаху, но Аллах,
Взиравший из заоблачных селений,
Всегда в его участвовал в делах,
И эта связь была всё сокровенней.
Веленье свыше узнавал имам,
В ночи внимая соловью и ветру,
И, возвратившись нехотя к словам,
Писал смертоубийственную фетву.
