Проза

В разное время жизни у меня были подруги и приятели, с которыми мы говорили обо всем на свете: о литературе и истории, о смысле жизни и религиях, о человеческих отношениях в самых разных аспектах [...] Я спрашивала каждого из них, есть ли у него ещё друзья, с которыми он может вести столь же насыщенные и доверительные беседы. И каждый отвечал, что – нет, больше не с кем. Таким образом, к ценности общения прибавлялась и уникальность. И тем не менее, малейшее колебание жизни выносило их всех из моего мира. Не катастрофы, не ссоры, не антагонизмы, а просто движение потока времени уносило их от меня.

Лозунг Великой Французской поначалу содержал только два первых члена, "свобода и равенство". Братство появляется в документах позднее. Эти понятия пришли в политику из масонских учений, а в масонство – из католического богословия. Свобода – атрибут св. Духа, равенство – одно из отношений Отца и Сына. Братство же есть отношение между "детьми Божиими", объединенными в Церковь. Так что кое-что ценное в нынешней политической и общественной жизни восходит к Церкви и религии...

Что мы знаем о себе? И как что-то узнаём? Только глядя в зеркало, можно познакомиться с собственной внешностью. Так и поглядываем всю жизнь – то с радостью, то с грустью, а то и равнодушно, отмечая изменения и без того зыбкого облика.

Пятнадцать лет как в Америке, а все никак не избавлюсь от наваждения. Чуть ли не каждодневно вертятся в башке с утра до вечера советские песни, представьте себе, советские массовые песни. Не выветрятся никак. Что за ухо у меня такое! Какой мотивчик ни влетит в него - там же и застревает. Нет чтобы в другое ухо вылететь, как у людей. И вертится долго. День напролет. Подумать не даёт даже.

...Не успев раздеться, мальчик подбежал к компьютеру и нажал большую круглую кнопку, одиноко торчавшую на лицевой панели. Тут же загудели сложные компьютерные внутренности, зажужжали жёсткие диски, засвистели вентиляторы. Просыпаясь от глубокого сна, загорелся экран, отобразив круглую эмблему. Потом он на мгновение погас, будто не желая просыпаться, но через секунду всё же снова недовольно вспыхнул, осветив тёмную комнату.

Ранним летним утром по одной из дорог города N ехал-тужился перегружённый металлическим ломом грузовик. Вдруг грузовик наехал на колдобину и его тряхнуло, да так, что из кучи металлалома вывалилась железяка - чугунный люк от канализационного колодца. Прокатившись по дороге некоторое расстояние, люк, с дребезжанием, лёг дном на асфальт. Водитель не заметил пропажи, люк остался лежать на дороге, и теперь создавалось впечатление, будто под ним находится и в самом деле канализационный колодец.

Тот, кто не жил в Москве в начале так называемых «лихих девяностых», вероятно, подумает, что я здесь что-то присочинил. Но, увы, все было именно так, как написано, и мой старый пиджак действительно нуждался в ремонте, в точном соответствии с известным стихотворением Булата Окуджавы. Только вот портного я звать не стал, а, как человек негордый, отправился в ателье сам.