Проза

— Открывай, парень, беленькую! Помянем! За железнодорожника! Не просто выполнившего свой долг, а за человека, до последней минуты оставшегося ЧЕЛОВЕКОМ! Сто граммов, можно!...

В секции, включая меня, было тринадцать человек – чёртова дюжина!!! Пять американцев: Саймон, Бобби, Фредди, Льюис, Майрон, семь русскоязычных: Юра 1, Юра 2, Боря, Илья, Ян с Украины (хохлы), двое, я и Саша, из Москвы (москали) и китаец Кен - очень дружелюбный человек. Все очень разные. Опишу некоторых очень кратко, чтобы не утомлять читателя...

И то, что я увидел, меня так трахнуло по башке, что ты даже представить себе не можешь. Лежу я будто посреди поля, где растут выкрашенные кровью маки, ромашки величиной с чайное блюдцо, а чуть подальше золотые подсолнечники, склонившие голову, словно уставшие после боя солдаты. Жарко и ни души. Только пчелы жужжат над цветами. Поднял голову вверх, там порхают птички, а выше в небе плывут странные, похожие на больших золотых карпов облака...

Стоит ли отказываться от мелких доступных развлечений, когда душа жаждет действий? Почему бы не разнообразить серые будни свежими впечатлениями? А что, если... Но размышлять об этом было некогда. Вскочив по звонку будильника, я приступил к сборам – на работу пора! Как погода? Порядок! Лишь бы шеф не заругался. Неприятный разговор с ним состоялся намедни. - Вроде вы и работаете, а результата не видно, - неожиданно объявил шеф во всеуслышание. Контора замерла...

В свою первую длительную самостоятельную поездку я направился на производственную практику в Москву, на известный всей стране ЗИЛ. На вокзале меня встретил Юра – давний знакомый по нескольким летним каникулам, которые он проводил в моей родной Одессе. После многочасовой прогулки по улицам и площадям он предложил: «Давай вечером навестим Валю. Только предупреждать не будем – представляешь, как она удивится, увидев тебя здесь!»...

Дедушку разбудили птицы. Пернатые, широко представленные воробьями, воронами и чайками, чирикали, каркали и орали за окном в ожидании скорого прихода весны, радуясь продолжению жизни в суровых климатических условиях. А вот дедушка совсем не радовался продолжению жизни и даже не чирикал. Дедушка жаждал опохмелиться. Сонно потянувшись, он почесал левое плечо с татуировкой тритона, сделанной год назад любимой внучкой для выполнения домашнего задания по рукоблудию и заслужившей оценку «хорошо» от классной руководительницы. С тех пор за дедушкой прочно укрепилось гордое прозвище - «дедушка с татуировкой тритона»...