Занимательная история

- Да, русские Лейку полностью скопировали в 34-м году. Точная копия, только убрали автоспуск, - сказал Джек. - Но, разумеется, это не моя Лейка, я её не делал. Там на фирме я работал позже, сначала учеником, а потом инженером, когда Лейка–Два уже была полным ходом в производстве. Я делал опытные образцы нового складного объектива для моего босса Оскара Барнака. Вот кто был инженерный гений! Хороший начальник и человек он был порядочный. Жаль, что умер рано, ему и шестидесяти не было. Кстати, это именно он ещё перед Первой мировой придумал использовать в фотоаппарате 35-мм плёнку, которую тогда массово производили для кино...

Комиссия появилась ровно в 10 утра, и Майкл устроил грандиозное представление с роскошным угощением и подарками каждому гостю. Конвейер гостям показали издали, объяснив, что люди с улицы могут занести пыль, а потому близко подходить нельзя. На совещании я сидел в уголке и делал умное лицо, когда Майкл на меня указывал как на главного эксперта и руководителя его американского исследовательского отдела...

Ночью в поезде Петербург-Москва (в некотором похмелье после нелёгкой поездки по грустному поводу) вдруг привиделась автодорога в Монголии, где с частотой в два, три, пять километров на придорожных скалах появляются скелеты динозавров, взирающих свысока. Гигантских рептилий там так много, что никто не утруждается перевозкой новонайденных в музеи. Их тут же, на месте, монтируют, скрепляя доисторические кости железными скобами и оставляют в назидание путешествующим...

Что, по-вашему, неделю назад являлось самым главным на информационном поле Соединенных Штатов. Сегодняшние выборы? Отчасти, да. И то лишь перспективно. В начале и к середине предыдущей недели о них почти никто не вспоминал. Вся искони настоящая Америка в те дни стояла на ушах по совершенно иному поводу. И поводом этим была спортивная игра бейсбол, в чем-то напоминающая нашу детских времен лапту, но так же, как и гольф, возвеличенная до совершенно непомерного уровня значимости и антуража...

Итак, Родион Романович вышел из дома в Столярном переулке и отправился к Кокушкину мосту. А шел он к "преогромнейшему дому, выходившему одною стеною на канаву, а другою в –ю улицу", в котором жила Алёна Ивановна. Маршрут, следовательно, означен точный: дом Раскольникова – Кокушкин мост – дом старухи.

— Ĉu vero? Vi parolas Esperanton? (Это правда? Вы говорите на Эсперанто?). Я ответил на том же языке, что да, вроде говорю, но он первый человек, кто меня понимает. Я изучал язык по книжкам, а вот он единственный, кого я смог найти и с кем могу поговорить. Для этого и пришёл. Старик ещё раз внимательно на меня посмотрел, а потом почти шёпотом сказал, тоже на Эсперанто: — Вы должны быть очень осторожны. Никому не говорите, что понимаете этот язык. Это так опасно. Они могут через окно по губам читать, через стены слышать...