Эхоискусство как ипостась мистификации. Часть 2

Опубликовано: 26 января 2017 г.
Рубрики:

Начало

Многоликий Шон Гринхэлг

 Другой универсальный мистификатор Шон Гринхэлг (Shaun Greenhalgh) широко был представлен на выставке в крупнейшем в мире лондонском музее декоративно-прикладного искусства и дизайна Виктории и Альберта. Его имя связано с производством и сбытом в сфере искусства фальсифицированных работ, разнообразие которых не имело себе равных в истории.

 

В перечне работ, изготовленных Шоном Гринхэлгом (при участии отца и других членов семьи), скульптуры Константина Бранкуши, Поля Гогена ("Фавн") и Ман Рэя, бюсты отцов-основателей США Джона Адамса и Томаса Джефферсона (как работы американского скульптора Горацио Гринафа, 1805-1852 гг.), картины и рисунки художников Отто Дикса, Лоренса, Лоури и Томаса Морана.

О произведениях Морана, американского мастера "Школы реки Гудзон", британца по происхождению, Шон говорил, что их он может "сварганить за 30 минут". Шон Гринхэлг занимался всем – от "древнеегипетских" скульптур до телескопа XVII века, акварелей XIX века. Несть числа этим работам...

 Скульптура Поля Гогена "Фавн" была куплена музеем при Чикагском институте искусств в 1997 году у артдилера, который в свою очередь приобрел ее тремя годами ранее на аукционе Sotheby's. Представитель института, когда в 2007 году выяснилось, что это работа Гринхэлга, отметил, что проведенная при приобретении скульптуры проверка не смогла выявить подделку.

 Самыми известными творениями Гринхэлга оказались плоды "археологических изысканий" - царевна из Амарны, "древнеегипетская" статуэтка из алебастра высотой около 50 см, якобы датируемая 1350-1334 гг. до н.э., а также "ассирийские" каменные рельефы, покрытые клинописью (около 700 г. до н.э.). 

Гринхэлг был обвинен в фальсификации из-за оплошности при попытке продать ассирийский рельеф. Неправильное написание клинописью некоторых слов, а также пропуски в тексте заметили эксперты Британского музея, к которым сам Гринхэлг обратился с просьбой подтвердить подлинность артефактов из Месопотамии. Сомнения в подлинности рельефов "из дворца царя Ассирии Синаххериба" (правил в 706 – 680 гг. до н.э.) привели в конечном итоге к аресту. В ноябре 2007 года Шон был приговорен к тюремному заключению на четыре года и восемь месяцев.

 

 Не ради денег

 Однако далеко не всегда стимулом для фальсификации являются деньги. Побудительным мотивом неоднократно оказывались спор, шутка или желание помочь друзьям. Как-то российский художник Валерий Дудаков написал работу à la Любовь Попова "Дама с гитарой" в подарок другу.

Некоторое время спустя неизвестный человек принес на экспертизу это полотно, неведомо как попавшее к нему. Он был уверен, что держит в руках шедевр русского авангарда. Подлинный автор раскрыл незадачливому дельцу глаза и забыл о картине.

Но в 1989 году состоялось новое явление псевдоПоповой: аукцион Sotheby's (ни меньше ни больше!) выставил ее на продажу с лаконичной аппликацией "Любовь Попова. Композиция". Дудаков попытался убедить экспертов в собственном авторстве, но аукционный дом не стал снимать лот с торгов - композиция была продана за $30 000.

 Позволю себе упомянуть ещё одну историю без указания имен, связанную с близко знакомым мне художником. Однажды к нему обратился приятель, вхожий в израильский дом семьи известного советского еврейского художника Александра Тышлера. Он оказывал помощь престарелой вдове художника. Просьба была необычной и очень пронзительной. Вдова испытывала материальные трудности, но не хотела расставаться с работами своего мужа. При этом она страдала значительной потерей зрения. Приятель попросил сделать копию одной из известных картин Тышлера, чтобы оставить ее в доме, а подлинное полотно использовать для получения столь необходимой поддержки скромных потребностей вдовы.

 

Художник не смог отказать в такой просьбе, да и сама работа в непривычной манере показалась ему интересной. Следуя традиции alma mater - каждую работу делать с полной отдачей, художник нашел старое полотно, подобрал краски тех же времен и с любовью к некогда знакомому и уважаемому А. Тышлеру сделал копию. С ответственностью за работу он спрятал в узорах традиционно сложных головных уборов тышлеровских объектов свои инициалы.

 Через некоторое время, просматривая каталоги аукционов русских дней, он увидел в проданных за добрую цену знакомую работу Тышлера. К своему удивлению, в узоре витиеватой шляпы он увидел свои потайные инициалы... Этакое соучастие в обмане, "не солоно хлебавши".

 На меня всегда производила впечатление двойственность отношения мистификаторов к своей работе. С одной стороны, они как бы отказывались от своего имени в своих произведениях, "даря" их и без того известным художникам. С другой стороны, многие из них как бы делали свою "нечистую" работу без перчаток, сознательно оставляя разнообразные "отпечатки" своего рукотворного творчества. Это проявлялось, как и в предыдущей истории, во вкрапливании в изображение на полотнах определенных символов, личных знаков или оставлении недвусмысленных следов своей не рекламируемой работы. Вплоть до предложения быть участником "следственного эксперимента" - выполнить работы в заданном стиле под наблюдением арбитров. Примером этого может служить история Хана ван Меегерена (Henricus Antonius "Han" van Meegeren).

 

Хан ван Меегерен и Вермеер Дельфтский

 Это уникальная история многолетней серии имитаций картин в стиле известнейших художников XV-XVII вв., которые задумывал и выполнял Хан Антониус Ван Меегерен. Не эскизы, не фрагменты, не авторские повторения, а совершенно оригинальные работы. Каждая из них была его авторской работой с сочинением сюжета и высококачественным письмом в стиле выбранного известного мастера. Отметим, что это очень роднит многих самых известных фальсификаторов: нет ограничений ни в сюжетах, ни в технике, ни в стиле. Все подвластно, все по силам... Возможно, что причина столь необычной реализации своих талантов - в скрытой от посторонних глаз судьбе, не позволившей каждому из них найти достойный выход собственному "Я"- личному и не прикрытому чужими именами. Не сложившейся  судьбе достичь популярности и успеха от своего имени...

 

Меегерен углубился в техники старых нидерландских мастеров XVII века Франса Хальса, Герарда Терборxа, Питера Хоха и в особенности Яна Вермеера.

Меегерен обратил внимание, что среди известных 35 работ Вермеера не было ни одной с религиозными сюжетами, столь распространенными в работах других художников его времени. Он принял парадоксальное решение - написать картину в стиле Вермеера с Христом в центре сюжета. Для первого "Вермеера" художник останавливается на сюжете “Христос в Эммаусе”.

Готовясь к работе, художник старается учесть самые разнообразные детали. Заготовкой для картины послужила приобретенная Ван Меегереном большая подлинная картина XVII века “Воскресение Лазаря”. Художник снимает холст с подрамника и отрезает от его левой стороны почти полуметровую полосу. Соответственно уменьшает подрамник. Обрезки не уничтожает, а прячет в дальний ящик. Художник заранее начинает заботиться о том, чтобы сохранить "разоблачающие" его улики, по-видимому, представляя, что они ему могут понадобиться для защиты своего авторства еще только задуманной картины.

Он использовал краски, подготовленные по старинным рецептам из лазурита, свинцовых белил, индиго и киновари. Подобно старым мастерам работал кистями из меха барсука. Для того чтобы краски выглядели, как будто им 300 лет, ван Меегерен воспользовался фенолформальдегидной смолой. (Именно она подвела имитатора при химическом анализе - такую смолу начали изготавливать только в XX веке). Чтобы краски затвердели, готовую картину он состаривает в печи при температуре 100–120 градусов, при этом для четкого проявления кракелюров полотно снимает с подрамника, свертывает в трубку.

 Находку шедевра Вермеера Дельфтского "Христос в Эммаусе" искусствоведы, критики, антиквары провозгласили первостепенной сенсацией. Общество Рембрандта купило работу "Христос в Эммаусе" за 520 тыс. гульденов и подарило ее Музею Бойманса в Роттердаме. Подавляющее большинство специалистов и критиков объявили "Христа в Эммаусе" одним из наиболее совершенных творений Вермеера.

Успех воодушевил художника. За последовавшие пять лет он создал пять "вермееров": "Голова Христа", "Тайная вечеря", "Исаак, благословляющий Иакова", "Омовение ног" и "Христос и грешница", а также несколько имитаций других мастеров.

 После окончания Второй мировой войны голландские власти предъявили художнику обвинение в коллаборационизме, разграблении художественного и национального достояния Нидерландов, а также в распродаже его приспешникам Гитлера (одним из покупателей был Геринг). За это ван Меегерену грозил большой тюремный срок. Для ухода от самого грозного обвинения художник заявил, что все "шедевры" были написаны им самим.

Однако это не убедило суд, никто ему не поверил. Для проверки саморазоблачения по предложению художника был поставлен следственный эксперимент: ван Меегерен был на шесть недель помещён в специально арендованном доме, где должен был в присутствии экспертов написать ещё одного Вермеера. Так появился "Молодой Христос, проповедующий в храме". На этом пополнение пинакотеки Вермеера закончилось. Ван Меегерен был осужден за подделку произведений искусства и приговорен к одному году тюремного заключения.

 

По некоторым источникам, вызывающим однако сомнения, "Христос в Эммаусе" по-прежнему представлен в музее Бойманса (ныне "Музей Бойманса - ван Бёнингена" - по именам основных дарителей). Администрация музея так и не смирилась с тем, что ей подарили подделку, и продолжает утверждать, что их Вермеер – подлинный.

Вермееровский цикл Меегерена, пожалуй, наиболее ярко демонстрирует не искусство дублирования и даже не точность исполнителя, пытающегося проникнуть в дух написанной партии. Здесь - душа «эхиста», воспринявшего душу другого художника, этакая содушевность. И даже несмотря на то, что он умышленно выбирает тематику беспрецедентную для Вермеера, работы Меегерена воспринимались самыми квалифицированными и не ангажированными экспертами как произведения другого времени и другой кисти. Ван Меегерен уловил некоторое подлинное звучание духа работ выбранного им художника и, идя вслед за его его эхом, нашёл особое проявление творчества, эхотворчества.

 

Российские ювелирные мистификации

 Остановимся ещё на одном случае, когда человек использовал суд по его обвинению в уголовных преступлениях для подтверждения своего авторства изделий, получивших высокую оценку на музейном уровне.

Подделки и клеймение под Фаберже стали столь распространены, что появился ироничный термин "фальшберже". Кажется, это остроумное определение - в немецком варианте -принадлежит доктору Гезе фон Габсбургу (Geza von Habsburg) - эксперту и автору целого ряда публикаций, посвященных творчеству Фаберже. Широкую известность получили экспертизы частных коллекций изделий Карла Фаберже, собранных арабским шейхом и американским миллионером, в которых по заключениям специалистов из многих десятков приобретенных ими изделий подлинными оказались считанные единицы.

 Большую роль в распространении понятия "фальшберже" сыграли изделия Михаила Монастырского (он же "Моня", "Монастырь", "Миша-Фаберже", "Миша-миллионер"), который сам и с участием ювелиров фабрики "Русский самоцвет" создавал камнерезные изделия уникального качества - наладил подпольное производство "a la Fabergé" и организовал каналы контрабанды этих лжеФаберже на Запад.

 Монастырский был привлечен к суду. В те годы в СССР ему грозила "расстрельная" статья за контрабанду культурных ценностей. А потому он был вынужден признать, что продавал иностранцам вовсе не похищенные музейные экспонаты, а собственные подделки. Он доказал, что изделия, принимаемые за работы Фаберже, - это результаты труда современных специалистов.

 На иллюстрациях показаны примеры изделий Фаберже и аналоги современных мастеров (не подделка).

Главный специалист в России по Фаберже, консультант Аукционного дома Кристис  (Christie’s) петербуржец Валентин Скурлов, известный также своими каталогами российских ювелиров, указывает, что "Монастырский оказался очень талантливым организатором. Он первым понял, что ленинградские ювелиры могут делать вещи не хуже мастеров самого прославленного Фаберже. Мастера, работавшие на крупнейшей в СССР ленинградской фабрике "Русские самоцветы", даже не знали, что на их изделия потом ставили фальшивые клейма".

 Хранитель коллекции Фаберже в Оружейной палате Государственного музея–заповедника "Московский Кремль" Т. Мунтян отмечает, что каменная миниатюрная пластика фирмы Фаберже - фигурки людей и животных, которые, как и цветы, большей частью клейм не имеют, - открывают широкое поле деятельности для фальсификаторов. Чрезвычайно виртуозно в этом направлении работали российские мастера.

Ныне имена Наума Николаевского, Василия Коноваленко и Михаила Монастырского широко известны, их работы находятся в крупнейших музейных коллекциях. Одна из таких фигурок, очень высокого качества, похожая на оригинальную фигурку Фаберже из частной коллекции США, находится в фондах Музеев Кремля. Конь-тяжеловес из обсидиана, с глазами, украшенными белой эмалью и рубинами, золотыми копытами и золотой эмалированной уздечкой, был выполнен в Ленинграде под руководством Монастырского, о чём сам мастер впоследствии рассказал сотрудникам музея. Под руководством Монастырского выполнено и другое, ныне широко известное произведение из серии "фальшберже" - массивное "императорское" яйцо из порфира, задержанное таможней при попытке двух африканских дипломатов вывезти его из России.

 Некоторые изделия подпольной "фирмы Монастырского" поступили в Эрмитаж под видом подлинных изделий Фаберже, и эксперты не смогли определить "фальшак". К ним после судебного процесса добавились конфискованные статуэтки "Фаберже" Монастырского как образцы выдающихся подделок. Шедевры Монастырского имеются и в запасниках Оружейной палаты Кремля.

Окончание