Проза

Был май – вторая его половина, когда доцветает сирень и вечера длинные, тихие и уже по-летнему теплые. Я ехала в полупустом пригородном автобусе, сидела у окна. Заходило солнце. Впереди меня, немного ссутулившись, сидел старик в кепке и заношенном пиджаке в катышках. Над грубым пиджачным воротом виднелся воротник сорочки в мелкую синюю клетку.

Если воскресным июльским вечером вы надумаете совершить прогулку по вечернему Лиссабону, я вам настоятельно рекомендую заглянуть на проспект Республики. Там, немного в стороне от дороги, в глубине небольшого тенистого сквера, вы увидите Кампу Пыкену, старинную арену для боя быков. С давних пор на этой арене мужественные матадоры в беспощадных ристалищах с дикими быками доказывали свою отвагу, демонстрируя при этом виртуозную ловкость и умение обращаться с плащом и шпагой. Но быков больше не убивают, и матадоры редко теперь выходят на арену, чтобы блеснуть перед публикой своим кровавым мастерством...

...с этим сталкиваешься постоянно: власть предержащие совершенно не уважают народ – свой “электорат”; молодость открыто презирает старость (что они понимают!); журналисты всех мастей вкупе с политологами – прожженные циники – не уважают никого на свете, в том числе друг друга (свойство профессии?); чиновники, пресмыкаясь перед начальством, отыгрываются на подчиненных и гражданах, имеющих несчастье нуждаться в какой-нибудь бумажке...

...началось все года три года назад, в 1885-м, когда русский эмигрант, фермер и владелец лесопилки Питер Деменс купил в центральной Флориде за долги акции железнодорожной компании Orange Belt Railroad 777. До этого бывший петербургский гвардейский капитан и бывший тверской помещик Петр Алексеевич Дементьев уже успел побывать и рабочим на апельсиновой плантации в верховьях реки Сент-Джонс, и лесорубом, и даже избранным местными жителями мэром городка под Орландо – Лонгвудом...

Я жуть как не люблю стричься. В этом я похож на библейского Самсона. Но тому было что терять и кроме волос. А мне и стричь-то почти нечего. Однако и лысина обрастает вокруг космами. И жена начинает донимать меня со стрижкой. Способов воздействия у нее множество. Включая и тот, которым воспользовалась Далила, или как говорят здесь, Дэлайла, то есть выстригает мне клок, пока я сплю. Но на меня и это не оказывает желаемого действия...

Тени не вмещаются в экран смартфона. «Игрок Z» держит гаджет ровно, ни один мускул не дрогнет, пока огню есть что жрать. Если промотать видео чуть назад, то будет заметно, как из кафе выбегают люди, а вместе с ними вырываются черные клубы дыма. Видно, как дым вглядывается в окружающее пространство через большие окна кафе, видно, как он рвется наружу. «Игрок Z» ловко обращается с зумом камеры, на экране видно, как осколки стекла летят в разные стороны, мгла жрет припаркованные рядом машины, но в ее сердце огонь. Ярко-оранжевый столб пламени вырывается наружу.

Я аккуратно развязала старенькую тесемочку, и письма, вырвавшись из полувекового плена, рассыпались передо мной веером – ветхие, пожелтевшие, написанные то карандашом, то фиолетовыми чернилами. На каждом штамп «просмотрено военной цензурой», на каждом один и тот же обратный адрес – полевая почта...