Авторский Блог: Михаил Синельников

Николаю Александровичу Тарасову 100 лет в этом году. Был он чрезвычайно известным спортивным журналистом и куда менее известным поэтом. Некоторые его стихотворения помню, отдельные строки иногда повторяю. Правда, благоговея перед поэтическим словом, он, должно быть, долго стеснялся собственных опытов, печатался нечасто и тот факт, что он сам является истинным поэтом, был установлен поздно. Его знали, как друга и благодетеля поэтов. Многие ему обязаны. Ну, например, Тарасов, являясь редактором газеты "Советский спорт", впервые опубликовал - в этой своей газете - юного Евтушенко. Можно сказать,"открыл" его. И так далее...

На протяжении жизни мне вольно или невольно пришлось ознакомиться с произведениями, должно быть, нескольких тысяч стихотворцев, пишущих на русском языке. Поэтов среди них было не очень много. Может быть, за мою, уже довольно долгую жизнь таковых встретилось около тридцати (что, конечно, все же немало, однако...).

День памяти Михаила КУЗМИНА. Умер он, конечно, весьма вовремя - в 1936 году. Потом из его дневника вылавливали упомянутые фамилии для арестов. О том, что случилось с домашней обстановкой и с кругом знакомых повествуется в отчаянном, знаменитом ныне письме Ольги Арбениной, без адреса написанном в ссылке давно погибшему (чего она не знала) любовнику. Это письмо в истории русской словесности я поставил бы рядом только с воспоминаниями Натальи Долгорукой.

День рождения одного из наиболее выдающихся русских лириков Евгения БОРАТЫНСКОГО (на переплетах книг чаще: БАРАТЫНСКОГО, но хочется принять произношение и написание, свойственные для Пушкина и других друзей Евгения Абрамовича). Исполнилось поэту, как-никак 218 лет (был ровесником девятнадцатого века!), а прожил-то всего 44 года с небольшим лишком.

Церковная точка зрения на соответствие романа ортодоксии (если этот взгляд выражает сей миленький монашек) может быть любопытна. Но, откровенно говоря, мой подход к литературе чисто эстетический, и вот могу себе позволить не оглядываться на попов и попиков. Для меня, как для читателя, существенно, что знаменитая книга намного ниже своей славы и вообще неудачная.

235 лет ЖУКОВСКОМУ. Вчерась. Прозевамши. А не стоило бы забывать. Но ведь что о нем, изыскав сокровенное, скажешь? Был возвышенной душой ясен, и на видимой поверхности его жизни всё так ясно и благородно. Любимое мною его изречение: "На свете есть много прекрасных вещей и кроме счастья". И думается тут о злосчастной его ранней любви и о позднем, почти запоздавшем счастье.

Ну, вот завтра день рождения Николая ДОБРОЛЮБОВА. Кто его сейчас благожелательно вспомнит? И вообще кто его помянет? Кроме меня. Разные тут ассоциации.... "Луч света в тёмном царстве", едкая критика, колкие пародии. "Милый друг я умираю, /Оттого, что был я честен, /Но зато родному краю, /Верно, буду я известен". Тяжкая, воспетая соратниками участь, некрасовский Гриша Добросклонов. И это, столь проникновенное - "Какой светильник разума угас..."

Я бы с удовольствие посмотрел фильм. Всё верно. Ну, конечно же, союзники воевали, и перед подвигом черчиллевской Англии нельзя не преклоняться: многое (если не всё!) решило то, что она не сдалась в 40-м году. И потом держалась неплохо. Вообще-то искусство полководца заклячается не столько в человеческих гекатомбах, сколько в захвате ключевых пунктов, а Африка, например, была важна,,,

Конечно, дело с "Тихим Доном" нечистое. После опубликования первого тома Шолохов выдержал атаку пролетарских писателей, уличавших роман в белогвардейщине (что справедливо) и автора в плагиате. Потом, вероятно, им посоветовали заткнуться и Фадеев уже только хвалил. Шолохов сам признавал (намекнул в своей речи), что нашел и использовал дневник белого офицера, но утверждал, что оно и правильно и всё пригождается писателю...

Отношение образованного слоя к нему определяется сложившейся репутацией - и его образом жизни и тем положением, которое он занимал в советской литературе, стоя на вершине иерархической лестницы... Но в моем понимании он и сегодня стоит на этой, все же творческой, а не административной высоте, на которую вольнолюбивая интеллигенция возвела более ей симпатичного и, конечно, замечательно одаренного Булгакова... Мне кажется, что у Алексея Николаевича было больше и мощи и первородства.

225 лет Катенину. Конечно, для нас он прежде всего старший современник и один из учителей Пушкина. Притом главный учитель, хотя и в коротком промежутке (до знакомства юноши с Байроном). Далее - дружба-вражда с обменом завуалированными колкостями в стихах. Всё же Пушкин счел себя обязанным уплатить долг за уроки и рассчитался в "Евгении Онегине" двумя алмазными и лестными для Павла Александровича строчками...

Крестьянство он ненавидел невообразимо. Его потрясающеее и ужасающее сочинение "О русском крестьянстве" было в советское время запретным, его в библиотеках не выдавали даже работающим над диссертациями о творчестве Алексея Максимовича. Собственно говоря, у него была теория, что цивилизовать Россию способны совместно работающие четыре силы: просвещенные капиталисты, поддерживающие революционные перемены, грамотный и наиболее умелый слой пролетариата ("рабочая аристократия"), интеллигенция и евреи...

Идея мне по душе. Но не нравится использование имени Буренина. Конечно, он был сукин сын. И, в частности, затравил бедного Надсона. Но далеко не был бездарен. Был остроумен, искренне, а не поддельно и не по найму зол. Писал лучше всех советских писателей...

Мережковские несомненно не были юдофобами. Дмитрий Сергеевич писал: "Может ли быть христианин антисемитом? Скорей антиарийцем. Семиты создавали мировые религии, а арийцы их разрушали". Мандельштама в раннюю пору называли "Зинаидиным жидком". Мне, кажется, в приводимом высказывании Зинаиды Николаевны Гиппиус было некоторое кокетство...

В московском Доме национальностей 6 декабря состоится вечер, посвященный невероятному 100-летию Арсения Александровича Тарковского. Очевидно, мне придется председательствовать. Так вот из юноши, в итоге образовавшейся переписки пришедшего в дом немолодого поэта, вдруг становишься его ровесником..