Там наш Катенин воскресил
Корнеля гений величавый.
Некоторые литературоведы видят в Катенине прототип или скорей всё же один из прототипов пушкинского Сальери. Всё таки есть отличие: Катенин, хоть был и ревнив и завистлив, но завидовал не гению, а его успеху. Сальери (в бессмертном сочинении Пушкина) все же преклоняется перед творчеством Моцарта. Катенину успех творчества Пушкина казался, если не дутым, то чрезмерным.
Был ли он сам поэтом? Сказано Гёте: "Поэт есть характер". Характер в этом случае имелся. И незаурядный. Была отвага, явленная не только в битвах наполеоновских войн, но и в мирной жизни (что куда труднее). Доблесть, свободомыслие, пренебрежение к карьере, которая могла стать блестящей, преданность литературе и театру. Готовность одному пойти против всех, гордое и злобное одиночество и в свете и в родном Чухломском уезде. Где он был затоптан лошадьми и на смертном одре отказался от причастия.
Его огромная библиотека пропала намного позже, сожженная мужиками в незабываемом 1918 году.
Его статьи и письма имеют свою цену. Возможно, и сегодня, натолкнувшись на них, начинающий стихотворец способен, читая, извлечь уроки. Катенин, отучавший от односторонности, расширял кругозор пишущего и указывал на те высоты искусства, которых сам (горюя!) не мог достичь.
Его лексика, прозвучавшая в эпоху дивных и столь сладостно благозвучных Жуковского и Батюшкова была даже и для Дениса Давыдова резка, груба. Но жизненна.
Конечно, нельзя себе представить русскую антологию без нескольких его стихотворений. Ниже следует клочок из кантаты Катенина, посвященной Сафо. К эллинскому наследию было и особое, генетикой подсказанное влечение. Всё же мать Катенина (как и мать нашего пылкого эллиниста Николая Щербины) была полу-гречанка. Греческое заметно и в чертах лица на уцелевшем портрете.
Из кантаты «Сафо»
Приморье бурного Левкада!
Приветствую тебя; давно
Надежд и дум моих отрада
Твое невидимое дно.
Еще в пределах Митилины
Твой пенный брег, твои пучины
Манили взор в предвещих снах,
И несся в слух, как вызов дальный,
Сей рев глухой и погребальный
В твоих дробящихся волнах...
