Дебют

За соседним столиком завтракало духовенство, там пели «многая лета» и тянулись друг к другу рюмками, привставая и придерживая на животах рясы. За широким окном виднелась городская площадь, купеческие домики с лепниной и коваными балконами. Нас было четверо, две семейных пары. Мы ехали в Борок, не вполне представляя себе, что это такое. Затеял поездку мой приятель А., сказал, что по пути следования будут Углич и Мышкин, а в Борке можно остановиться на ночь и утром зайти в местный музей.

Каждого нового гостя Коля первым делом вел на кухню и показывал висевшую на стене картину. На ней были нарисованы три яблока. Они лежали на блюде и все были разного размера. Коля говорил, что на ней изображены он и его семья.
- Знаете, кто из нас кто? - спрашивал он....

Пятнадцать лет как в Америке, а все никак не избавлюсь от наваждения. Чуть ли не каждодневно вертятся в башке с утра до вечера советские песни, представьте себе, советские массовые песни. Не выветрятся никак. Что за ухо у меня такое! Какой мотивчик ни влетит в него - там же и застревает. Нет чтобы в другое ухо вылететь, как у людей. И вертится долго. День напролет. Подумать не даёт даже.

...Не успев раздеться, мальчик подбежал к компьютеру и нажал большую круглую кнопку, одиноко торчавшую на лицевой панели. Тут же загудели сложные компьютерные внутренности, зажужжали жёсткие диски, засвистели вентиляторы. Просыпаясь от глубокого сна, загорелся экран, отобразив круглую эмблему. Потом он на мгновение погас, будто не желая просыпаться, но через секунду всё же снова недовольно вспыхнул, осветив тёмную комнату.

Пусть в душе стало меньше для радости мест –
Я прочла твои строчки в единый присест,
И захлопнула книгу, вздохнув не спеша,
И отраду свободно вместила душа!

...Для домашних она была Люша. Для нас - Елена Цезаревна Чуковская. Внучка Корнея Чуковского и дочь Лидии Корнеевны. Меньше известны имена других ее близких: отца — литературоведа Цезаря Вольпе и отчима — великого астрофизика Матвея Бронштейна, близко дружившего и сотрудничавшего с легендарным Ландау. Окружение свое она не выбирала - ей просто повезло родиться в таком удивительном семействе, которое смело можно отнести к рангу советской художественной и духовной аристократии.

В одном из трехкомнатных номеров столичной гостиницы громко вещал репродуктор. Диктор бодро рассказывал о первом советском дизельном тракторе, успешном чкаловском перелете, боях на испанских фронтах. В глубине кожаного кресла лежали доставленные курьером центральные и ташкентские газеты. Поселившийся здесь гость вставал по старой армейской привычке совсем рано. Но гостиничного номера старался не покидать: ждал звонка по своему, отправленному неделю назад в Кремль служебному письму. Впрочем, вызова туда, если учесть тон сегодняшних радиосообщений и газет, вполне могло и не быть.