Надежда Кожевникова

Приехав в Париж майским солнечным утром из Лондона на Eurostar через туннель под Ла-Маншем, я предвкушала, конечно, наслаждение, испытываемое каждый раз в этом уникальном городе, но что мне предстоят совсем неожиданные даже не впечатления, а ощущения, не предполагала.

Меня застал врасплох вопрос: а вы любили своего отца? Да, считаю, что да, всегда. Хотя почему это интересует людей, столь разных, но мною уважаемых.

Оказывается, снова всплыла история с рукописью романа Гроссмана "Жизнь и судьба", которую мой отец, будучи главным редактором журнала "Знамя" якобы сдал в КГБ.

Нашим соседям, Клинту и Мэри-Элен, не повезло. Мы были в курсе, что они планировали, выйдя на пенсию, перебраться ближе к горам, и давно, в выгодный момент, приобрели 20 акров на еще не застроенной никем территории. И всё-таки, когда появился стенд с объявлением их дома к продаже, для нас это оказалось неожиданностью. За двенадцать лет существования рядом именно Клинт и Мэри-Элен стали для нас самыми симпатичными из всего окружения, разумеется, как здесь принято, вежливого, улыбчивого, но с ними у нас возникла еще и взаимная симпатия.

Ощущение столь давнее, что забылись его истоки, будто он присутствовал в нашей жизни всегда. Впрочем, нет, я точно помню вечер, когда он появился в нашей квартирке на Лесной, и был первым, кого мой муж представил от себя, в ответ как бы многочисленной ораве из моего окружения. Ну уж пошел сразу с козырного туза. Алеша, — услышала вкрадчивое, и на мгновение, можно сказать, ослепла. В ту, для всех нас голодранскую пору, он действительно изумлял. Серый, с жилеткой костюм и не обычный галстук, а бабочка, сияющая на крахмальной белизне сорочки.

Моё первое замужество было явно преждевременным, а потому уже неудачным. Впрочем, имелась и довольно неординарная причина. Наш с Лёшей — так его назовём — брак оказался изначально обреченным не столько даже по причине несходства натур, характеров, что иной раз как раз способствует гармонии, сколько из-за профессиональной принадлежности обоих. Если бы Лёша, закончив вполне приличный технический вуз, ограничился занятиями журналистикой, я бы отдельные его недостатки простила, свыклась.

Казалось, если вспомнить её имя, всё остальное легче выстроится. Хотя как раз "остальное" запечатлелось четко. Моё состояние нетерпения было близко к бешенству, день ото дня нарастало желание всё послать к черту, и только обязательства перед близкими удерживали: коли взялась продать нашу московскую квартиру, следовало довести начатое до конца.