Сергей Кузнецов

Владимир Вайншток обессмертил своё имя в нескольких ипостасях: кинорежиссера, сценариста, финансового гения, председателя знаменитого писательского ЖСК. А то и вовсе… потоньше б намекнуть…

Многие его пьесы широко шли по Союзу, ставились в Москве (в ЦТСА, Театре сатиры, Центральном детском театре), Ленинграде (в БДТ) и за рубежом, легли в основу телеспектаклей, были опубликованы отдельными изданиями и в авторских сборниках. Кузнецов многое ухитрялся сказать в обход цензуры. Одна из наиболее смелых его пьес, «Разбитое окно», так и не увидела сцены, - зато вышла отдельной книжкой с большим послесловием Анатолия Эфроса, который, заинтересовавшись пьесой, собрался было ставить её в ЦДТ (этого не случилось из-за его ухода из театра), - поэтому послесловие, «Размышления режиссёра», по сути, представляет собой план постановки...

Одно только и остаётся в нынешнем моём, довольно-таки невразумительном положении: «роскошь человеческого общения». Вчера снова два часа проболтали с Эзрой. Казалось бы, о чём мне, сыну учителя, внуку раввина, профессору психиатрии, рассуждать с простым кузнецом, необразованным, словно дитя природы, притом на 24 года меня старше – а в нашу пору и десять лет целую эпоху составляли. Когда говорю «старше», подразумеваю тамошний год рождения. Здесь-то все мы – молодцы удалые, удальцы молодые: кому тридцать, кому сорок, а некоторым дамочкам так и по восемнадцать («Токи-токи из гимназии», говаривали в пору моей предреволюционной юности). Проще сказать, с каким возрастом сам себя отождествляешь, на те года и выглядишь. Не считая детей… только это совсем уж печальная история…