Театр как призвание. 4. Ближайшая премьера «Последний еврей»

Опубликовано: 25 мая 2015 г.
Рубрики:

Беседа с актером и режиссером Борисом Казинцом (окончание); начало

ИЧ.  Борис Михайлович, ваша труппа «Театр русской классики» – это  не профессионалы? Как родился ваш театр?

БК. Да, театр родился на гараж-сейле. Ко мне подошла группа русских эмигрантов евреев.

Узнав, кто я и что, попросили создать что-то вроде драмкружка.

Я им: «А с чего начнем?» А они: «Давайте сделаем Есенинский вечер». И вот тут я "упал". Во-первых, я вам говорил, что для меня значит Есенин. А во-вторых, я посмотрел на эти далеко не славянские лица... Это к вопросу о ностальгии. Спрашиваю: «Почему?»

- А он прошел через все наши свидания, через все наши любови, через наши песни.

Ну, и сделал я с ними театрализованное красивое представление. Пели под гитару. Потом они сказали: «Так давайте дальше!» Дальше был Пушкинский вечер. А потом мы сделали «Федора-стрельца».  Я Филатова очень люблю. Это уже было постановочно, с декорациями, костюмами. Уже молодые пришли.  Саша Грайновский, Дима Шахов и его сестра, Даша.  Им так это понравилось... И у меня был уже театр с молодыми актерами.

ИЧ. Они потом уходили?

БК. По мере того, как они  получали специальность, заканчивали колледжи, они уезжали в другие города. Шаховы сейчас в Париже, ни больше, ни меньше. Саша Грайновский  остался из более или менее сорокапятилетних.

ИЧ. Он у вас давно?

БК. Да,  уже лет 17, он играл Федора-стрельца. Он был худенький красивый кучерявый мальчик. Он играл все. Он играл Шукшина «Точку зрения», «Закат» Бабеля,

Он играл Тевье-молочника в «Поминальной молитве», и очень неплохо. И потихоньку-потихоньку зрители потянулись. И тут в нашей "эрии" появился почти профессионал. Когда-то в Союзе он играл в знаменитой театральной труппе при Ленинградского Государственном университете. Аркадий Барский. Там Игорь Горбачев исоздал необыкновенный образ Хлестакова.

ИЧ. Да, знаю, знаю Горбачева, он прославился своей ролью Хлестакова...

БК. Я видел этот спектакль будучи на первом курсе, они привезли его в Москву, это было нечто. Это из серии, что не сотрется никогда из памяти. Я ничего подобного не видел. В кино это было уже другое. Там его обложили народными – Яншиным и прочими. А тогда он был один... Но я продолжаю.  Когда пришел Аркадий Барский, - а я видел, что он такой Актер Актерыч, - я подумал, что нужно что-то для него сделать. И сделал «Короля Лира» по киносценарию Козинцева с музыкой Шостаковича. По-моему, это было здорово. Мы сделали на полтора часа спектакль. И было четыре аншлага.

 А потом я поставил «Теркина». Для меня Твардовский – один из честнейших людей. Сделали к 60-летию Победы. Сцена у меня была из ящиков, похожих на ящики из-под патронов. Это был такой островок на сцене. А на синем огромном небе помещались фотографии ветеранов – я их очень долго собирал. Увеличенные портреты. У меня была карта Советского Союза, выложенная из этих фотографий. Они когда вошли в зал, начали плакать.

ИЧ. Вы их прямо с порога плакать заставили.

БК. Ну да, а потом наши ящики становились то столиком, то баней.

ИЧ. Вы и сценограф?

БК. Да, я все сам.

ИЧ. А музыку?

БК. Музыку нет, не сам. У меня есть потрясающие помощники - Володя Фельдман и Андрей Вовк. Вот  с ними мы вместе подбираем и записываем  музыкальное оформление спектакля.

ИЧ. А  у Михоэлса для «Лира»  ничего не взяли?

БК. У меня  весь спектакль был посвящен Михоэлсу. В конце, когда я выходил, я читал стихотворение Евтушенко. Он его написал в 1998 году, к 50-летию гибели Михоэлса. Это стихотворение я читаю на своих концертах.

ИЧ. Не дали Михаилу Козакову сделать фильм о Михоэлсе. Как жаль! Боялись его и продолжают бояться...

БК. Если рассказывать дальше, то вот что нужно признать. По мере того, как уходили мои зрители, уходило у меня желание что-то делать.  Из коллектива исчезала молодежь. А без молодежи...

ИЧ. Вы считаете, что театральное дело здесь обречено?

БК. Конечно. Сейчас мы делаем спектакль «Последний еврей». Но просто хорошо распределились роли. Саша Грайновский может сыграть главную роль, 42-летнего героя. И женщины есть необходимого возраста.

ИЧ. То есть у вас нашлись актеры на этот спектакль?

БК. Да, нашлись, поэтому я вернулся к постановке. А до этого  был четырехлетний перерыв, когда я решил сам поиграть и сделал четыре моноспектакля.   Гоголя – к его двухсотлетию. Я мечтал сыграть Чичикова. Ни в одном театре, где я работал, не ставили «Мертвые души».

ИЧ. И вы все сделали сами? Ведь есть пьеса Булгакова?

БК. Ничего подобного, я взял роман – и сам написал инсценировку. Это было очень интересно. И почему еще захотелось сделать моноспектакль – меня пригласили в Тбилиси. Через сколько лет? Больше двадцати лет мы здесь – и нас пригласили на 160-летие  Грибоедовского театра.  Мне было тогда семьдесят пять. Если точно, это был 2005 год.  Отметили юбилей так, как могут только в Грузии.  На этой встрече мы договорились с Президентом Русского клуба Н. Н. Свентицким, что он будет приглашать нас на разные фестивали, связанные с поэзией и театром. Вот мы со Светочкой и побывали на фестивалях пять раз.

ИЧ. Ух ты!  И вы выступаете со своей программой?

БК. Да, да, они заказывают то, что им нужно.

Был фестиваль, посвященный 125-летию Маяковского. И я  читал в домике Маяковского в Багдади. В горах. Потом был фестиваль, посвященный грузинским поэтам. Я читал грузинских поэтов. Каждый раз была какая-то тематика.

ИЧ. Но все время на русском языке?

БК. Да, на русском. Кроме фестиваля, они меня пригласили выступить с моноспектаклем по Гоголю. Я сыграл десять спектаклей. Было десять аншлагов. Потом они пригласили меня на фестиваль, когда было мое 80-летие. Отпраздновали мое 80-летие, и я им показал «Еврейское счастье» по Иосифу Уткину.

ИЧ. А сейчас, я знаю, вы поедете со спектаклем о своей жизни.

БК. Сейчас я поеду, по их приглашению, на свое 85-летие. И покажу свой моноспектакль «В карете прошлого...».

ИЧ. (смеясь) далеко не уедешь?

БК. У меня там многоточие.

ИЧ. Вы, Борис Михайлович, как я вижу, откликаетесь на все заметные художественные явления – здесь и в России. Есть ли у вас сильные художественные впечатления, полученные в последнее время?

БК. Я совершенно потрясен последним спектаклем Виктюка. О Нуриеве. К нему по-разному относятся. По-моему, это великий выдумщик. То, что он делает, в голову не всегда может прийти, нормальную. На сцене ничего нет, только белый задник, на котором весь спектакль идут танцы Нуриева. А на сцене – знаменитый балетный станок. Круг, на шарнирах.  Я шел и очень боялся, что там основной темой будет...

ИЧ. Гомо...

БК. Но  нет, там самая главная трагедия Нуриева – это он и его мать. Это произвело сильное вречатление. А из киношных  впечатлений – это «Оттепель».  Дело все в том, что Валерий Тодоровский, режиссер картины, мальчик этот, он  же воспитывался в семье выдающегося кинорежиссера, Петра Тодоровского.  Он знает, где папироса, где водка, где съемка, он все это видел. Это такая достоверность. Он заставил артистов, особенно Цыганова, играть абсолютно точно.

ИЧ. И неоднозначно, роль получилась объемная.

БК. Трагически сыграл. А Миша Ефремов! Как он сыграл... Пырьева?

ИЧ. Я Пырьева подставляла.

БК.  Ну и конечно, последний фильм Звягинцева, «Левиафан». Там один из лучших русских актеров – Серебренников.

ИЧ. Он замечательно сыграл.  Светлана, вопрос для вас. Вы, Борис Михайлович, со Светланой на удивление бодрая пара, стучу по дереву. Хочу спросить у Светланы,  что ее держит в трудные минуты, не дает впасть в уныние. 

Светлана Казинец.  Ну, видимо, первое – это любовь к своей семье, к своему мужу.  Это дает мне силы. Второе – я не хочу стареть. Хочу уважать себя.

ИЧ. Вы говорите о преодолении?

СК. Да, о постоянном преодолении трудностей.  Потом я оптимист по жизни.  И это тоже помогает. А преодоление... это всегда. Мне не хочется в бассейн ходить каждый вечер, но я хожу.  Я сейчас два класса взяла английских.  Закончила  американский колледж. Я постоянно что-то делаю. У меня девиз: «Делай что хочешь с тем, что ты имеешь, и там, где ты находишься». Я не хочу большего, чем я могу. Постоянно себя ограничиваю в каких-то желаниях. Это тоже очень важно.

ИЧ. С другой стороны, при всем самоограничении – вы свободны, вы получаете удовольствие от жизни. Ведь так?

СК. Да, я получаю от жизни удловольствие.

ИЧ. Спасибо, Светлана, это очень важно. Может быть, ваши слова, ваш стиль жизни помогут кому-то.

Осенью у вас, Борис Михайлович, 85-летний юбилей. Ваши коллеги по грузинскому театру приглашают вас отметить его в Грузии.   Остались ли там бывшие ваши соратники по сцене?

БК. Соратников осталось очень мало.  В самом театре, ну, может быть, пять человек.  Недавно умерла Тамара Белоусова, народная артистка. Зять наш там играет, Миша Амбросов.  Буквально на днях умер один из прекраснейших актеров России и Грузии Фима Байковский. Ему было  88 лет, и он был ведущим актером театра Маяковского. Он хотел приехать к «Боричке на юбилей».

ИЧ. Дочка ваша тоже актриса?

БК. Она актриса, но недавно оставила сцену, а ее муж продолжает играть. Вот недавно была там премьера «Вишневого сада». Там играет известная грузинская актриса Гуранда Габуния, очень интересная. Они сделали как будто это не в России происходит, а в Париже.  Раневская сидит дома, и ее окружение становится действующими лицами происходящего в России.  Из актеров моего возраста не осталось никого.

И.Ч. А теперь вот что я хочу вас спросить.  Вам нравится место, где вы поселились? Мы живем неподалеку от вас, в Гейтерсберге, правда, скоро переедем в Роквилл. Вам нравится штат, город, ваш район? Или вы хотели бы чего-то другого?

Б.К. Нам очень нравится.

Светлана. Обожаем.

БК. Мы приросли к этому месту. И первая наша квартира была рядом.

Светлана. Озеро здесь недалеко. Тихие спокойные места.

Б.К. Как раз к тому моменту, когда я из «Голоса Америки» ушел, у Светочки закрылась ее лаборатория, - мы встали в очередь на субсидированное жилье. И сразу посыпались на нас блага. Квартира с достаточно низкой квартплатой, медицинское страхование, "фуд стэмпы"... Дом обслуживается волонтерами, обеды, ланчи...

Светлана. Но мы обходимся своей кулинарией.

БК. Нет, место прекрасное. На машине до Кеннеди-центра час. В мае Эйфман привозит своего РОДЕНА.Это будет в Кеннеди-центре.

ИЧ. Мы когда-то с сестрой в Питере видели «Скульптуры Родена» Якобсона. Впечатление незабываемое, грандиозное.  Вот мы и до последнего вопроса добрались.

Ближайшие театральные премьеры вашего коллектива?

БК. Ближайшая премьера «Последний еврей» - осенью. Милости просим. В спектакле заняты ветераны театра: Наташа Каневская, Цецилия Огородникова, Ольга Лейтуш, Татьяна Беляева, Александр Грайновский, Илья Айсман и Борис Казинец.

ИЧ. Спасибо, Борис Михайлович. Вся ваша американская жизнь прошла перед нами, жизнь,  в которой соседствуют труд и вдохновение. Здоровья вам и сил, а еще – замечательной, праздничной  поездки в Грузию, где будет отмечаться ваш юбилей! 

***