День расстрела лейтенанта Петра ШМИДТА (1867 - 1906).
Ход событий многократно истолковывался в зависимости от колебаний генеральной линии. Хвалебные высказывания иногда перемежались с изобличительными материалами. Возникла и беллетристика.
Последний царь, к поклонникам которого далеко не принадлежу, приходится признать, в данном случае был на моральной высоте. На докладе с предложением сбить спесь с гордого бунтовщика и подвергнуть его ночному допросу высочайшая резолюция:"Мы не в державе турецкой!"
Так или иначе, Петр Петрович остался героем русской интеллигенции. Может быть, единственным в революциях.
В поэме Пастернака сильной кажется повествовательная глава, посвященная сцене суда. Здесь в описании определенно воздействие прозы Толстого (Пастернак и вообще, не только в художественном смысле, был толстовец). Но каков стих! Ритмы свои, не заёмные. Как и организация строф. Ну, а детали... Как сказал один гениальный арабский поэт средневековья: "обязательность необязательного".
* * *
Скамьи, шашки, выпушка охраны,
Обмороки, крики, схватки спазм.
Чтенье, чтенье, чтенье, несмотря на
Головокруженье, несмотря
На пары нашатыря и пряный,
Пьяный запах слез и валерьяны,
Чтение без пенья тропаря,
Рана, и жандармы-ветераны,
Шаровары и кушак царя,
И под люстрой зайчик восьмигранный.
Чтенье, несмотря на то, что рано
Или поздно, сами, будет день,
Сядут там же за грехи тирана
В грязных клочьях поседелых пасм.
Будет так же ветрен день весенний,
Будет страшно стать живой мишенью,
Будут высшие соображенья
И капели вешней дребедень.
Будут схватки астмы. Будет чтенье,
Чтенье, чтенье без конца и пауз.
Версты обвинительного акта,
Шапку в зубы, только не рыдать!
Недра шахт вдоль нерчинского тракта.
Каторга, какая благодать!
Только что и думать о соблазне.
Шапку в зубы — да минуй озноб!
Мысль о казни — топи непролазней:
С лавки съедешь, с головой увязнешь,
Двинешься, чтоб вырваться, и — хлоп.
Тормошат, повертывают навзничь,
Отливают, волокут, как сноп.
В перерывах — таска на гауптвахту
Плотной кучей, в полузабытьи.
Ружья, лужи, вязкий шаг без такта,
Пики, гики, крики: осади!
Утки — крякать, курицы — кудахтать,
Свист нагаек, взбрызги колеи.
Это небо, пахнущее как-то
Так, как будто день, как масло, спахтан!
Эти лица, и в толпе — свои!
Эти бабы, плачущие в плахтах!
Пики, гики, крики: осади!
