Один из самых музыкальных, гармонических русских поэтов. Такое благородство звука в его "опытах"! Всё же антология не мыслится и без его хаотических стихов, сочиненных в состоянии безысходного помешательства. О нижеследующем стихотворении Тарковский говорил мне, что всю жизнь находится под его влиянием. Святой косарь. конечно, Иисус (о "косарях", вероятно. не без мысли об этом батюшковском стихотворении, что-то силился сказать и Мандельштам в своих последних, предарестных стихах).
Елиза, по всей видимости, императрица Елизавета Алексеевна, супруга Александра Благословенного. Будущие декабристы грезили переворотом в ее пользу. В нее влюблялись поэты. В том числе и Пушкин (ведь на самом деле "Я помню чудное мгновенье..." посвящено ей, а не заезжей девице с ограниченной социальной ответственностью). Так или иначе, какая сильная концовка у сумасшедшего Батюшкова, пытающегося поспорить с державинским "Памятником"!
ПОДРАЖАНИЕ ГОРАЦИЮ
Я памятник воздвиг огромный и чудесный,
Прославя вас в стихах: не знает смерти он!
Как образ милый Ваш и добрый и прелестный
(И в том порукою наш друг Наполеон),
Не знаю смерти я. И все мои творенья,
От тлена убежав, в печати будут жить.
Не Аполлон, но я кую сей цепи звенья,
В которые могу вселенну заключить.
Так первый я дерзнул в забавном русском слоге
О добродетели Елизы говорить,
В сердечной простоте беседовать о Боге
И истину царям громами возгласить.
Царицы, царствуйте, и ты, императрица,
Не царствуйте, цари. Я сам на Пинде царь!
Венера мне сестра, и ты — моя сестрица.
А кесарь мой — святой косарь!
[1821]
