День рождения Шарля ПЕРРО (1628 - 1703). Прославленного поэта своего времени, автора ученых трудов, академика Французской академии. Который был современникам известен и как адвокат, сановник, высокопоставленный чиновник, ценный сотрудник великого финансиста Кольбера. Но неувядающую славу и при жизни и в потомстве принесла Перро книга «Сказки матушки гусыни, или Истории и сказки былых времен с поучениями» (1697). Которую он издал под именем своего восемнадцатилетнего сына. Поскольку стеснялся своей причуды и предполагал, что написание сказок покажется в свете легкомысленным занятием, недостойным почтенного писателя. Но авторские, в определенной мере философские, сказки быстро вошли в моду.
Конечно,нам известны еще шумерские, древнеегипетские, древнекитайские сказки.Сокровищами для многих поколений стали индийские "Рассказы попугая", сказки средневековой Персии, слившиеся с арабскими сказками "Тысячи и одной ночи". Но европейская,изысканная, и трогательная и местами ироничная авторская сказка стала неким новым словом. Перро - родоначальник детской мировой литературы и литературной педагогики. Первый в ряду великих сказочников Запада. Любовь к его сказкам, прежде всего, к таким, как "Красная шапочка", "Золушка", "Кот в сапогах", "Синяя борода" оказалась вечной. По мотивам этих сказок созданы знаменитые оперы, драмы, а в новейшее время и кинофильмы. Воздействие произведений Перро на мировую литературу огромно. В России оно ощутимо уже в творчестве некоторых авторов восемнадцатого века, далее в поэзии Жуковского и Пушкина. И так далее - вплоть до пьес Шварца... Из русских стихотворений, навеянных сказочными образами Перро выбираю два. И гумилевское и пастернаковское принадлежат к их ранним стихам. Но если в своем стихотворении Гумилев еще мечтатель-гимназист(каковым он долго оставался, взрослея медленно, - отзвуки Перро чудятся и в стихах "Африканской ночи"), то Пастернак уже и тогда более чем серьёзен. Какая страшная недетская сила в строке "Наследственность и смерть - застольцы наших трапез"! Тут уже французская прелестная притча тронута отсветом философического Марбурга. Не обошлось без Шопенгауэра и Ницше...
Николай ГУМИЛЕВ
С. Ауслендеру
Весенний лес певуч и светел,
Черны и радостны поля.
Сегодня я впервые встретил
За старой ригой журавля.
Смотрю на тающую глыбу,
На отблеск розовых зарниц,
А умный кот мой ловит рыбу
И в сеть заманивает птиц.
Он знает след хорька и зайца,
Лазейки сквозь камыш к реке,
И так вкусны сорочьи яйца,
Им испеченные в песке.
Когда же роща тьму прикличет,
Туман уронит капли рос
И задремлю я, он мурлычет,
Уткнув мне в руку влажный нос:
«Мне сладко вам служить. За вас
Я смело миру брошу вызов.
Ведь вы маркиз де Карабас,
Потомок самых древних рас,
Средь всех отличенный маркизов.
И дичь в лесу, и сосны гор,
Богатых золотом и медью,
И нив желтеющих простор,
И рыба в глубине озер
Принадлежат вам по наследью.
Зачем же спите вы в норе,
Всегда причудливый ребенок,
Зачем не жить вам при дворе,
Не есть и пить на серебре
Средь попугаев и болонок?!»
Мой добрый кот, мой кот ученый
Печальный подавляет вздох
И лапкой белой и точеной,
Сердясь, вычесывает блох.
На утро снова я под ивой
(В ее корнях такой уют)
Рукой рассеянно-ленивой
Бросаю камни в дымный пруд.
Как тяжелы они, как метки,
Как по воде они скользят!
…И в каждой травке, в каждой ветке
Я мой встречаю маркизат.
Борис ПАСТЕРНАК
ПИРЫ
Пью горечь тубероз, небес осенних горечь
И в них твоих измен горящую струю.
Пью горечь вечеров, ночей и людных сборищ,
Рыдающей строфы сырую горечь пью.
Исчадья мастерских, мы трезвости не терпим.
Надежному куску объявлена вражда.
Тревожный ветр ночей - тех здравиц виночерпьем,
Которым, может быть, не сбыться никогда.
Наследственность и смерть - застольцы наших трапез.
И тихою зарей, - верхи дерев горят -
В сухарнице, как мышь, копается анапест,
И Золушка, спеша, меняет свой наряд.
Полы подметены, на скатерти - ни крошки,
Как детский поцелуй, спокойно дышит стих,
И Золушка бежит - во дни удач на дрожках,
А сдан последний грош,- и на своих двоих.
