Блоги

Станислав Рассадин рассказывает: Маршак признавался ему, что в своей жизни любил двух женщин - Надежду Дмитриеву (Черубина де Габриак) и Тамару Габбе. Дмитриеву, по-видимому, в екатеринодарский период, когда они вместе работали с беспризорными детьми. В который раз поражаюсь этой женщине: не слишком красивая, немолодая, не очень талантливая "хромоножка" влюбила в себя Гумилева и Волошина, потом еще, как выясняется, Маршака...

Разнузданная травля Виктора Шендеровича, развернутая в российских СМИ сразу после того, как известнейший писатель и журналист публично провел историческую параллель между путинской Олимпиадой в Сочи и гитлеровской в Берлине по своей, так сказать, литературной форме была скучна и уныла, лишена языковой изюминки. Повторялись какие-то наработки геббельсовской пропаганды, использовались давно набившие оскомину ярлыки, типа "национал-предатель" и так далее. Людей моего поколения все это заставляло вспомнить знаменитые уже после сталинские советские травли русских писателей от Пастернака до Бродского и Солженицына со следующими определениями их места в текущем литературном процессе: "лягушка в болоте", "литературный трутень", "литературный власовец" и прочее.

Информация о том , что будет происходить 2-го марта в джаз-баре “Zinc”, проходила под разными заголовками: “Poetry and music”, “Cello and Piano Jazz at Zinc Bar NYC”, “Джаз сквозь культуру». Все это было правильно, но лишь отчасти. Устроители вечера – «Пушкинское общество Америки» и журнал «Elegant New York» – задумали необычную программу, представляющую одновременно искусство фотографии, поэзии, музыки и кино. И им это удалось...

А сам Шостакович? Почему так привлек его этот сюжет, эта женская фигура? Почему он окружил ее таким сочувствием? Сделал тему ее любви такой притягательной? Как он сам относился к женщинам? Сложная, мало разработанная тема. Человеком был он скрытным и открывался только музыке. Из всего что я читала по этому поводу могу сказать, что не был Дмитрий Дмитриевич «счастливчиком» в любви...

Собственно, какая страна, такая и школа – это аксиома. И школы, наподобие Второй московской с математическим уклоном, - были исключением из правил и в конце концов уничтожались. Образование, культура, наука, дети. Если в это не вкладывать, то что останется от государства? Ведь это будущее....

Данный феномен мы частенько наблюдаем. Выглядит это примерно так: вот осмелел человек до того, что решился, предположим, самого, страшно сказать, Кадырова из Мюнхена покритиковать, и, представьте себе, критикует - и делает это по следующей нехитрой формуле:" Не прав Кадыров, точно так же не прав, как не прав Израиль, оккупирующий палестинские территории". Правда, убедительно?

Александр Беляев требованиям советских цензоров не подчинился, писал то и так, что и как хотел. Он написал о человеке, вырвавшемся на свободу. Его Ариэль улетел из чудовищной школы, увидел красоту мира, узнал любовь... Он сохранил в себе человека и был в числе тех, кто с помощью творчества освободился от страха и зависимости, а еще от сил земного «тяготения».

История завораживающая, с лакунами и непроясненностями. Он и она знали друг друга восемь лет назад, у них был бурный роман. Он не перешел в спокойный брак и вообще в брак, герои расстались, по-видимому, потому, что связь была мучительна для обоих. Их новая встреча произошла случайно...

Здание, на фоне которого происходит песенно-политическое сборище, подозрительно напоминает своими формами Белый дом. Развевается звездно-полосатый флаг. «Плевать», - поют люди на площади, где только что произошло убийство. И последний кадр – чистое синее небо, в сторону которого направляет режиссер наши взгляды.

Писать о себе не очень удобно. Но иногда хочется. Итак: 31 января в помещении Национального союза писателей США (National Writers Union) состоялся мой авторский вечер. Пишу я прозу – рассказы и повести. Нью-Йорк – город исключительно творческий, подобных мероприятий здесь проходит великое множество. Чем же был примечателен этот вечер? Есть ли ответ на этот вопрос? Есть. Дело в том, что встреча эта была организована совместно Национальным союзом писателей США (National Writers Union) и Пушкинским обществом Америки....

В США приехала Людмила Улицкая и ее младшие коллеги по литературному цеху. В Нью-Йорк Людмила Евгеньевна прибыла из Бостона, и первую же ее встречу с читателями пришлось отменить: город в тот день утонул в снежных завалах. Но рабочий график выступлений быстро восстановился, и вчера в JCC Manhattan на мероприятии, организованном Американским ПЕН центром, можно было послушать любимую многими писательницу Улицкую, одного из лучших поэтов современной России Марию Степанову, молодого прозаика и редактора «ТВ Дождь» Анну Немзер, поэта и главного редактора издательства «Времена» Илью Данишевского.

Михаил Ромм: «Почему мы до бесконечности врем? Почему мы по-прежнему хватаемся за так называемый приоритет во всех областях? ... Мы еще десять лет назад старались начисто отгородиться от западной культуры, это тоже прикрывалось словом «традиция».... А ведь, между прочим, Россия была той страной, в которой больше, чем где бы то ни было переводилась иностранная литература".

К 150- летию со дня рождения выдающегося русского художника Валентина Александровича Серова в Москве, в новом здании Третьяковской галереи, расположенной на берегу Москвы-реки, прямехонько против входа в ЦПКО имени Горького (аббревиатура эта не требует расшифровки: она столь же знаменита, как какие-нибудь КПСС или ВДНХ).

Поразительное дело. Слабак и сладкоежка, неженка с девичьими ресницами, тонкий эстет, умеющий только сочинять, и ничего больше, бросил вызов своему страшному веку и остался в памяти потомков как поэт, осмелившийся противостоять сталинщине. Мандельштам свои стихи о Сталине читал вслух, другое дело, что друзья-поэты, тот же Пастернак, боялись слушать. И действительно, поступок самоубийственный...

Сергей Юрский не похож на Сталина ни внешне, ни внутренне. Однако в спектакле о «товарище Сталине» он - даже без грима - на него похож. Ходить, говорить, думать, смотреть на окружающих, отдавать приказы, унижать... И все это нужно делать от лица «товарища Сталина». В роли у актера легкий грузинский акцент. А как потом переучиваться?