Три первых дня сентября смотрела по КУЛЬТУРЕ захватывающий телефильм «Ты сын и ужас мой», снятый в 2005 году, но мною почему-то пропущенный. А смотреть его нужно. Он еще раз возвращает нас к неразрешимой и тяжкой проблеме взаимоотношений двух очень близких людей, оставивших ощутимый след в российской культуре, Анны Ахматовой и Льва Гумилева.
Вклад в нее Анны Ахматовой вряд ли кто решится оспаривать, но и Лев Гумилев, при всей драматичности и скукоженности своей жизни на воле (он провел 14 лет в лагерях, четырежды его арестовывали), остался в истории как крупный ученый-востоковед, выдвинувший известную теорию «пассионарности».
Оба были фигурами яркими, незаурядными, оба прожили тяжелейшие жизни, каждый из них по-своему любил и жалел другого, но понять не мог. Даже исповедуя христианские взгляды, эти двое ничего не прощали друг другу, и нам неведомо, узнали ли они один другого «в мире новом».
Но скажу о фильме. В нем участвуют два человека. Автор сценария и ведущая Нина Попова, она же директор музея Анны Ахматовой. В питерском музее Ахматовой я не была, но порадовалась, что такая симпатичная, многознающая и артистичная личность им руководит.
Она сумела преподнести нам историю матери и сына тонко, без излишнего пафоса, с большой долей такта по отношению ко всем ее участникам.
На долю народного артиста России Николая Бурова пришлась «роль Гумилева», он читает письма Левы - маме из Слепнева, Бежецка, ей и другим женщинам – из лагерей. У хороших артистов так получается – а я поняла, что Буров – очень хороший артист, правда, сейчас он на административной должности – директор Исаакиевского собора, - что сквозь звучание и вибрацию голоса, сквозь тон и интонацию, живо видишь автора письма, с его характером и со всеми повадками...
Письма же читаются уникальные, ранее не публиковавшиеся, что особо оговорено в титрах. В самом деле, никогда не слышала и не читала писем Анны Ивановны Гумилевой к своей невестке, Ахматовой. В них она называет Анну Андреевну «дорогая моя Аничка», а подписывает письма так: «Горячо любящая тебя мама». Ахматова на это отзывается ответной лаской «Дорогая моя мамочка».
Согласитесь, отношения между свекровью и невесткой редкие, прямо-таки удивительные, особенно если учесть, что Лев Николаевич Гумилев (1912 – 1992), единственный сын Ахматовой и Гумилева, все детство провел у бабушки. Анна Ивановна с внуком жили в имении Слепнево, затем в Бежецке, а Анна Андреевна (везло Николаю Гумилеву на Аннушек, вторая жена его также была Анной, Анной Энгельгардт) изредка наезжала из Петербурга проведать сына.
Но не будем бросать камня в Ахматову, каявшуюся: «Я плохая мать». Не в этом, как кажется, было дело. Ребенок был копией Николая, с детства и всю жизнь боготворил Гумилева, с матерью был всегда неоправданно резок, ей не верил.
Если оглянуться на прошлое и задаться вопросом, любила ли Ахматова Гумилева, то вспомнятся ее многочисленные отказы на его предложения руки, его попытка самоубийства, и то, как, взятая измором, она наконец согласилась стать его женой. И что за этим последовало? Ссоры, ревность, долгие отлучки Гумилева, уезжавшего самоутверждаться в Африку, его измены, их свадебная поездка в Париж, в которой уже наметился ее будущий роман с Модильяни...
Конечно же, не любила. И был в ее жизни кто-то, кто предшествовал Гумилеву.
Вообще жизнь Ахматовой 1910 - 20-х годов для меня полна загадок. И стихи порой не только не помогают, а мешают достоверной картине.
Но я не сказала еще об одной – главнейшей – причине, по которой Ахматова не спешила брать Леву к себе. Кроме отстутствия жилья, кроме неустроенного быта, она была Поэт, поэт Божьей милостью, что признавал и ее муж Гумилев, считавшийся поэтическим мэтром и приведший ее, неофитку, в поэтический круг. Именно в год рождения Левушки (1912) Ахматова издала свой первый поэтический сборник "Вечер". Совмещать материнские обязанности с делом Поэта она не то чтобы не могла – не хотела.
Так же, как не хотела заниматься хозяйством.
Я запомнила один удивительный рассказ в очень интересных воспоминаниях Марианны Козыревой. На следующий день после последнего - четвертого – ареста Левы (а его забирали в 1933, 1935, 1938 и 1949) Ахматова пришла в квартиру, где Марианна делила комнату с Птицей, женщиной, которую Лев любил. Сказала, что нужно срочно уничтожить все ее рукописи, что у нее самой уже второй обыск, в волненье попросила дать ей какой-нибудь носок – заштопать.
И вот когда она ушла, Марианна поразилась филигранной штопке этого носка, вспомнив при этом, что прореху на своем черном халате с хризантемами Анна Андреевна никогда не заделывала. Что это? Похоже, что отнюдь не неумение, а нежелание. Поэт, она не хотела отвлекаться от своего дела, того главного дела, которое принесло ей высокое место в истории.
Свое название телесериал получил по строчкам из РЕКВИЕМА:
Семнадцать месяцев кричу,
Зову тебя домой.
Кидалась в ноги палачу -
Ты сын и ужас мой.
(1939)
Сын и ужас. Характерно сочетание этих двух слов. Сын расстрелянного большевиками поэта и далекой от революции, «камерной» поэтессы, Лев с самого рождения был под ударом. Он сидел «за отца и за мать», но отец был в могиле, и имя его было свято, матери же всегда можно было бросить в лицо обвинение.
Ответить ей было нечем. Не спасала? Но вот это: «кидалась в ноги палачу» разве не говорит само за себя? В фильме перечислены те многочисленные адресаты, к которым Ахматова обращалась от своего и (из боязни навредить) не от своего имени. Все ли делала? Почему Льва не освобождали так долго? Но легче всего обвинить слабую, одинокую женщину, которую не издавали, подвергали идеологическим преследованиям, в том, что она живет только для себя, других любит больше, чем сына, ничего для него не делает...
Лев ругал Ахматову и за «Реквием». Он был недоволен тем, что по нему, живому человеку, прошедшему невредимым через войну и лагеря, мать сложила РЕКВИЕМ.
А вот интересно, Моцарт написал свой РЕКВИЕМ по тому умершему, чья семья заказала ему музыку? Нет, конечно. Это был реквием и по своей жизни, что прекрасно почувствовал Пушкин, и по жизни каждого из нас, живших, живущих и собирающихся жить в этом мире. Странно, как взрослый и глубокий человек не понял, что РЕКВИЕМ Ахматова посвятила далеко не только ему. Это плач по всем убиенным в страшный морок террора, окутавший в те годы страну. По женам и матерям, стоявшим в очереди с передачей возле Большого дома. По всем несчастным жителям городов и поселков, запуганным, издерганным страхом, обезумевшим от тогдашнего мрака и абсурда.
Обезумевшим.
Нина Попова говорит, что в годы сталинщины у Ахматовой была навязчивая идея, что кто-то читает ее рукописи. Чтобы проверить, она клала на страницу волосок (?), возвращалась – и ей казалось, что волосок сдвинут. Не безумие ли это? И не сама ли Ахматова в Реквиеме скажет: «Уже безумие крылом души накрыло половину»?
Было и еще одно: доходящая до мании подозрительность. Ахматова считала, что главная женщина в жизни Гумилева, Наталья Васильевна Варбанец (1916 - 1987), или Птица, как звал ее Лев, была подосланным к нему агентом Госбезопасности. Считала бездоказательно, но смогла его убедить. Однако не это помешало Льву и Птице соединиться, создать семейное гнездо. Наталья Васильевна, по воспоминаниям Марианны Козыревой, «была необыкновенно красива. Настоящая Настасья Филипповна». Лев влюбился сразу, на следующий день после встречи пришел делать предложение. Но сердце Натальи было занято, всю жизнь она любила коллегу по работе в отделе редкой книги Владимира Люблинского. Льву она ответила, что «подумает». Ничего хорошего не вышло из этого романа.
Птица после смерти Ахматовой узнала о подозрениях, которые мать передала сыну, была в ужасе «от клеветы».
Не удивительно ли, что Ахматова, всю жизнь страдавшая от клеветы («И всюду клевета сопутствовала мне»), стала ее источником для другого человека? И не страшное ли время, мутящее и деформирующее людское сознание, в том виновато?
А Лев Николаевич обошелся с бывшей возлюбленной совсем не по-джентльменски. Встретив ее в питерском трамвае через десять лет, остановился и прокричал на весь трамвай, цитируя Пушкина: «Возможно ль, ах, Наина, ты ли? Наина, где твоя краса?» Бедная женщина бросилась прочь из трамвая. И снова задумываюсь... А мог ли быть у Льва Гумилева другой характер? Спокойный, уравновешенный? При такой его жизни, не дававшей его душе ни сна, ни отдыха?
В молодости слышала лекцию Льва Николаевича в Московском университете. Тогда шла молва об его необыкновенной теории, объясняющей мощные перемещения целых народов процессами, происходящими в атмосфере (так, во всяком случае, мне запомнилось).
Лекция была большая. Удивило, что среди пассионарных народов были названы очень многие, все, кроме евреев. Вообще в процессе дальнейшего чтения его трудов я выяснила, что в отличие от матери, настоящей юдофилки, сын был скорее юдофобом. Может быть, и здесь действовал принцип: быть во всем непохожим на мать?
В этих своих записках я временами ухожу от фильма, но это и хорошо – он вызвал у меня много мыслей «в пандан». Уверена, что вызовет и у вас.
Пять последних лет жизни Ахматовой она и Лев Гумилев не общались, не видели друг друга.
Архив матери, завещанный ему, Льву Николаевичу не достался. Нина Попова объясняет это так: «В 1969 году советский суд не мог передать наследство лагернику». Архив Ахматовой, доставшийся семье Пуниных, был распродан.
Лев Гумилев в 1967 году, в 55 лет, женился – опять на Наталье, только уже Викторовне. Последние его годы прошли в тишине и покое. Он пережил мать на 26 лет. И когда я сейчас думаю о них обоих, мне почему-то кажется, что «в мире новом» они окликнут друг друга и простят. А ? Как вы думаете? Ведь бывает?
Ты сын и ужас мой. Дорогами разлук
Ты сын и ужас мой. Страшное обвинение
Ты сын и ужас мой. Без вины виноватые
***
20 сентября, в воскресенье, Алексей Навальный собирает москвичей на митинг в поддержку сменяемости власти.
Приходите все, кто не забыл "рокировочки" и не хочет ее повторения!
