Назад, в Жизнь... Гл. 15-16

Опубликовано: 5 ноября 2017 г.
Рубрики:

 Окончание

 

Тигран долго бродил по улицам, пытаясь осмыслить ситуацию, в которой оказался, пытаясь постичь то, что находилось за пределами его понимания. Окончательно измотав себя морально и физически, он принял наконец решение вернуться домой, испытывая страх, что Майя могла не дождаться его и малодушно в тайне того желая.

Едва лифт остановился на его этаже, Майя появилась в дверях с радостной и одновременно грустной улыбкой на губах. Ее проницательный, будто видящий насквозь взгляд внимательно изучал его.

- Умираю с голоду, - как можно естественнее сказал он, целуя ее в щеку.

И от этого поцелуя холодок пробежал по спине Майи, а на лицо легла тень.

- У меня давно все готово, – беспечно сказала она. – И стол накрыт. 

Тигран накинулся на еду, не отрывая взгляда от тарелки. Майя искоса наблюдала за ним – не за его движениями и мимикой, а за тем, что творилось в его душе. И чем дольше она смотрела на него, тем все более пустым становился ее взгляд. Она вдруг отчетливо осознала, что это их последний совместный день. Ее последний день!

После ужина они, не сговариваясь, прошли в гостиную и сели в кресла – друг против друга. Тигран конечно же не собирался рассказывать ей о проведенных им расследованиях. Но, поскольку он-таки вынужден был поверить в то, что его юная возлюбленная явилась к нему из другого мира, ему не терпелось задать ей целую кучу вопросов.

- Спрашивай, не стесняйся, – грустно подбодрила она. – Обещаю ответить на любые вопросы.

Он больше не удивлялся, что она читает его мысли, особенно теперь.

- Знаешь... – сам себя стесняясь, начал он, – я, кажется, уже почти примирился с мыслью, что наши души способны путешествовать из одного мира в другой и что тот, другой мир действительно существует.

- Крупное достижение, – с легкой иронией прокомментировала она.

- Одного только понять не могу, откуда снова взялось вот это. – Он тронул ласкающим движением ее руку.

- Мое тело? Каким-то образом мне удалось воссоздать его. Видимо, я слишком сильно этого желала, – уклончиво ответила она. – То, что так тебя занимает, всего лишь упаковка, не отражающая сути, иногда красивая, иногда уродливая.Но именно она, эта несовершенная материальная оболочка – единственный шанс для нас спуститься в физический мир, вступить друг с другом в физическое общение. 

- А разве Там..?

- Там все иначе.

- Расскажи. Как?

- Там дивный восхитительный неописуемый свет. – Майя мечтательно прикрыла глаза, уносясь в недоступные ему сферы. – Свет, который излучаешь ты сам и всё, что тебя окружает. Там чистые краски, гармония и порядок.

- И все же я не понимаю, не могу себе даже представить, как можно не имея тела считать, что ты живешь.

- Да пойми же! Ты это душа, а не тело. Хотя последнее накладывает весьма ощутимый отпечаток на поведение души – здесь. В начале жизни оно ограничивает душу несовершенством детства, в конце – немощью старости, в расцвете сил – дурманом желаний и страстей. Когда же приходит освобождение, душа вновь становится самой собой... По крайней мере так должно быть, - виновато добавила она. – Жить значит рождаться, взрослеть, стареть и умирать, то есть зависеть от времени. Все это удел не твой, а твоего тела. Там не живут, там пребывают. Там сам ты легче былинки, но разум твой, освободившись от тесных оков вот этого футляра, - она постучала пальцами по своей голове, - становится почти безграничным. Ты как бы растворен сразу во всем, и в то же время ты – личность. Ты не страдаешь ежеминутной уязвимостью перед настоящим, незащищенностью – перед будущим, неведением – перед Вечностью. Для тебя нет тайн. Нет расстояний. Тебе не нужно изобретать телефон, чтобы общаться с тебе подобными, потому что можно свободно обмениваться мыслями без слов, ты не нуждаешься в транспорте, потому что средством передвижения тебе служит мысль.Тебе не нужно добывать топливо, чтобы обогревать свое тело, свое жилище, потому что ты и окружающая среда едины. Не нужно заботиться о пище, чтобы извлекать из нее необходимую для твоей жизнедеятельности энергию, потому что ты и есть энергия в чистом виде. Энергия Разума, наделенная индивидуальностью. Тебе чужды зависть, злоба, жажда господства, потому что нельзя завидовать самому себе, нельзя соперничать с самим собой. Вот почему там царит бескорыстнная, всеобъемлющая Любовь.

- Кажется, я немного разобрался с тем, что такое тело, - встряхнув головой, усмехнулся Тигран. – Осталось понять, что такое душа.

- То же самое, что капля в океане. Сама по себе она ничтожно мала. Но из таких капель состоит океан. И если капля скажет тебе: я и есть Океан, это прозвучит немного забавно, но она будет недалека от истины. Я думаю, Создатель специально разбил себя на мирриады капелек-душ, разметав их по всему свету, специально сотворил этот физический мир, сгустив свои мыслеформы, чтобы покайфовать, наблюдая за тем, как заблудшие дети его, будто слепые котята, будут лезть из кожи вон в стремлении вновь обрести себя в Нем. А обретя, восхититься всеобъемлемостью и совершенством Творца. И своей к Нему причастностью.

- Ты «думаешь»? - поймал ее на слове Тигран. – Значит, ты – вернувшаяся Оттуда, не уверена в том, что говоришь. Это только твои предположения.

- Нас слишком далеко разметало. Каждому из нас – мне, тебе, другим – предстоит пройти много ступеней, чтобы суметь вновь приблизиться к Нему, - спокойно ответила она.

Сказав «мне», Майя нахмурилась, помрачнела. Себя-то как раз ей следовало бы исключить. Но где-то в глубине души теплилась надежда, что жертва, принесенная ею, существует лишь в ее сознании, что ничего такого на самом деле с ней не может случиться. Ведь они с отцом, как и все прочие души, бессмертны.

Тигран встал, прошелся по комнате, переваривая услышанное. Наконец, остановился у девушки за спиной и, положив ей руки на плечи, спросил:

- Но если ты действительно познала все то, о чем рассказываешь, как же ты могла захотеть вернуться сюда?

Майя грустно улыбнулась:

- Чтобы ответить на этот вопрос, я должна поведать тебе длинную историю. Хватит ли у тебя терпения выслушать ее?

- Я жажду этого с первого дня нашего знакомства! – опрометчиво заявил Тигран.

- Не уверена, что мой рассказ доставит тебе удовольствие.

- Я весь внимание! – Он снова сел напротив нее.

- Что ж. Тогда слушай... – Она откинулась на спинку кресла, упершись ладонями в подлокотники, и, не глядя на него, заговорила: – Это было девять лет назад. Друзья моих родителей пригласили их к себе на дачу. Кажется, они отмечали какой-то юбилей. Хозяев звали Мария и Артём. Тебе ничего это не говорит? 

 Мы с вами вместе были в гостях у наших общих друзей, – вспомнились Тиграну слова женщины на кладбище. Но вслух он сказал только:

- Мы работаем с Артёмом в одном отделе.

- Я тоже была там с родителями. Вот тогда-то я впервые и увидела тебя. Тебя и Лию.

Брови Тиграна поползли вверх.

- Ты знала меня прежде? Но я...

- Ничего удивительного, что ты меня не запомнил. Кем я была? Длинноногим, костлявым подростком с косичками. Зато я ела тебя глазами. В саду и за столом. Отец подтрунивал надо мной, интуитивно угадав, что это может стать началом большой беды. Чтобы его отвлечь, я принялась изучать Лию. Она была твоей избранницей, и я пыталась понять, достойна ли она твоей любви. Как сейчас вижу ее перед глазами. Прямые длинные черные волосы спереди подстрижены челкой. Желтовато-серые, как у волка, глаза искусно подведены, на манер египетской богини. Рот крупный, сочный, надменно изогнутый. В ней было что-то от роковой женщины, какими их изображают в американских компьютерных играх. Так мне, одиннадцати-летней дурочке, тогда казалось. Ее движения завораживали. Они напоминали вышедшую на охоту Багиру. 

Лия стремилась произвести впечатление на присутствовавших там мужчин. И ей это отлично удавалось. Сам воздух вокруг нее как бы наэлектризовывался и вибрировал от напряжения. Мужчины, забывая про жен, пялились на нее. А жены лопались от злости и готовы были выцарапать ей глаза. Ты нервничал, исподтишка наблюдая за каждым ее жестом, каждым взглядом, адресованным не тебе. Ты был молод, полон внутренней нереализованной силы и подавленного обаяния. О, ты совсем не знал себе цену, мой Фауст. И до сих пор ее не знаешь. Ты съел себя изнутри. Искалечил собственную жизнь. Но это и есть твоя судьба, от которой тебе не дано уйти.

Слушая Майю, Тигран намеренно отводил взгляд. Заметив, как ходят у него под кожей желваки, как впиваются в подлокотники его пальцы, она поспешила переключить его внимание на себя: 

- С того самого дня изменилась вся моя жизнь. Кого бы я ни встречала на своем пути, я невольно сравнивала его с тобой. Мои одноклассники, мои первые поклонники казались мне пресными, примитивными, одномерными. Их дикие выходки, их суетливая шумливость и грубость были невыносимо вульгарны. В каждом, кто желал общения со мной, я искала тебя. Искала и, разумеется, не находила.

Скорее всего ты так и остался бы для меня этаким романтическим недосягаемым героем, наполовину мною придуманным, если бы судьба не свела нас вторично. Три года спустя. На теплоходе...

- Круиз по Черному морю! – сразу вспомнил Тигран. – Ты тоже была там?!

- Можешь себе представить, чем стали для меня эти незабываемые семь дней. Я постоянно шпионила за вами – на палубах, в барах, в музыкальных салонах. Я знала каждый ваш шаг. Всех, кто говорил или хотя бы здоровался с вами. Уже тогда я знала о твоей жене больше, чем ты сам, потому что видела ее не только с тобой, но и без тебя. Ты уединялся в каюте или читал газеты на палубе, рассеянно следил за чайками и дельфинами, упивался штормящим морем или уходил в неведомые дали по бесконечной лунной дорожке. А Лия, пользуясь этими кратковременными кусочками свободы, расправляла плечи и перышки, упиваясь комплиментами изнывавших от безделья поклонников. Среди них был и тот, к кому она позже ушла от тебя.

- Этого не может быть! – вскричал Тигран, заскрежетав зубами. – Ты лжешь! – Он осекся. Закусил губу. Прикрыл рукой глаза, чтобы спрятать от нее свою боль, забывая, что от Майи ему не заслониться. И мрачно обронил: – Прости.

- Успокойся. Тогда он был всего лишь ее поклонником. Одним из многих. Но на теплоходе оказался не случайно. Узнав от нее заранее о ваших планах, он сделал все, чтобы быть поближе к ней, постоянно напоминая о себе. Я слышала, как он нашептывал ей всякий любовный вздор на палубе при луне. А она со снисходительной благосклонной улыбкой внимала ему. Она играла с ним, как кошка с шуршащей бумажкой. Самой желанной музыкой для нее было шуршанье мужских сердец, трепыхавшихся в ее коготках. Не измен, не приключений искала она, а ежеминутного признания своей неотразимости. Уединившись с ним на палубе, она с лицемерным лукавством уверяла, что любит тебя одного, а к нему не испытывает ничего, кроме жалости... Я помню даже платье, которое она предпочитала всем остальным своим туалетам. Черно-белое, с глубоким вырезом и прорехой на боку, сквозь которую при ходьбе загадочно и маняще мерцало стройное бедро...

Родители заметили, что со мной творится что-то неладное. Они старались не отпускать меня от себя, силой удерживали в каюте. Но я всякий раз убегала. Вычислив объект моего внимания, отец узнал тебя. Вернее, сначала он узнал Лию, как всякий мужчина, однажды повстречавшийся с ней. Он поделился своими опасениями с мамой, и она пыталась поговорить со мной по душам, предостеречь от неразумного увлечения взрослым женатым мужчиной. Да только все это было бесполезно. Никто уже не мог повлиять на меня. Потому что уже три года я любила тебя и знала, что это на всю жизнь.

Однажды ты сыграл со мной партию в пинг-понг. Я втерлась в очередь, и ты снизошел до меня, видя перед собой только летающий над столом шарик. Ах, какой это был счастливый для меня день! Я не спала всю ночь. Лежала, как дура, уставившись в дно верхней полки, и бессмысленно улыбалась, снова и снова перебирая в памяти каждый твой жест, каждое слово, оброненное во время игры.

В другой раз ты купался в бассейне. Я была в это время в баре и через иллюминаторы увидела тебя под водой. Я пулей вылетела на палубу, на ходу сдирая с себя одежду, и плюхнулась в воду, намеренно задев тебя. Ты машинально извинился и, признав в неуклюжей девчонке недавнюю партнершу по настольному теннису, улыбнулся мне своей бесподобной ласкающей улыбкой. Знать бы тебе, сколько лет и с каким благоговением я носила в своем сердце, как самую дорогую реликвию, эту улыбку!

Потом я выросла. Стала девушкой. Поступила в институт... конечно же Архитектурный. Ты не поверишь, я узнала на каком факультете ты учился, у каких преподавателей. Я нашла в библиотеке твой реферат и выучила его чуть ли не наизусть. Сидеть в аудиториях, в которых сидел ты, ходить по коридорам, по которым ходил ты, изучать то, чем ты жил... было поистине мазохистским блаженством. 

У меня появились настоящие поклонники. Меня тошнило от них. Единственным, к кому я относилась терпимо, был Степа. Он чем-то напоминал мне тебя. А он, глупый, вообразил, что я отвечаю ему взаимностью. Бедняга еще не знает, что эту горькую любовь ко мне будет носить до конца своих дней, потому что жизнь его, как и моя, оборвется до срока...

Став взрослее, я поняла, что не имею права на тебя. Не имею ни единого шанса. Твоя жизнь построена, и мне нет и не может быть в ней места. Я честно пыталась избавиться от этой болезни, стереть саму память о тебе. А чтобы уничтожить эфемерный паутинный мостик к тебе, позволила Степе считать меня своей девушкой. И наши пути так никогда бы и не пересеклись, если бы не эта ужасная авария. Ты так никогда и не узнал бы, что жила на свете сумасшедшая глупая девчонка, до одури влюбленная в тебя. Во всем виновата Лия. Да-да, не удивляйся, - подтвердила Майя, заметив, что Тигран сделал большие глаза. – Ей не следовало оставлять тебя. Ну не могла я спокойно смотреть, как ты страдаешь, как заживо хоронишь себя. Это было выше моих сил. 

- Я должен завидовать самому себе, не так ли? – задумчиво проговорил Тигран.

- Нет. Не должен, - почти холодно отозвалась Майя. – Лично я тебе не завидую.

- Это почему же?

- Потому что у тебя никогда не будет согласия с самим собой. И с Лией тоже.

- Причем тут Лия?! С ней покончено навсегда... У меня теперь есть ты!

  - Я уже говорила тебе, что вы, столько лет прожившие вместе, до сих пор не знаете друг друга. Невзирая на все свои похождения и свой последний роман, о котором кстати она уже успела пожалеть, Лия никогда не забывала о тебе. Ты для нее крепость, в которой она жила, но которую, как ей кажется, она так и не покорила. Ей необходимо сознавать, что ты есть, неважно, близко или далеко. Ни она, ни ты не понимаете, почему так происходит. Почему ты, ненавидя и презирая ее за измену, не можешь без нее жить. А ведь все очень просто. Вы – единое энергетическое целое, как два разнополых близнеца в одном коконе. У вас одна карма, одна судьба. И чем дальше вы друг от друга, тем сильнее натяжение кокона, тем мучительнее ваши ощущения. Я старалась помочь тебе... Очень старалась, - совсем тихо проговорила она, порывисто поднимаясь с кресла и отходя к окну, чтобы он не видел ее лица. – Мне так хотелось видеть тебя счастливым.

- И ты этого добилась! – воскликнул он, вскакивая за ней следом. Прильнув грудью к ее спине, он обнял ее тонкую талию, зарылся лицом в ее волосах. – Ты даже не представляешь, чем ты стала для меня. Я снова воскрес, почувствовал себя мужчиной. Я снова живу и я счастлив. Все это сделала ты. Я... я люблю тебя, Майя! – выпалил он в порыве нахлынувших чувств и сам испугался произнесенного. Ни одна женщина, даже Лия, не слышала от него признаний в любви. Потому что ему всегда казалось, что его чувства принадлежат только ему.

Майя обернулась, положила руки ему на плечи.

- Если б ты знал, как я мечтала услышать от тебя эти три крохотные, заветные слова, вмещающие в себя весь мир, - грустно проговорила она. – И до... И после... И Там – в недосягаемости. Ты сказал их! Это лучшая награда за все, что мне довелось испытать. Спасибо тебе. Я ни на минуту не сомневаюсь в твоей искренности. Но, на свою беду, я слушаю тебя не только ушами... И не только тебя...

Она умолкла на полуслове, как подстреленная газель, вытянула шею, став вдруг выше и тоньше. И побледнела. Но не так, как бледнеют обычные люди. Эта бледность сделала ее призрачной, почти прозрачной.

Тигран схватил ее, встряхнул.

- Что с тобой?! – вскрикнул он. – Тебе плохо?

- Наоборот. Мне очень хорошо, - через силу улыбнулась она. – Не беспокойся. Все идет своим чередом, мой несравненный Фауст. Просто история нашей быстротечной любви близится к своему естественному завершению. Настает время развязки. Я чувствую это.

Чтобы не пугать его, она взяла себя в руки, и краски снова вернулись на ее лицо.

- Не говори загадками. Умоляю! Я не хочу никакой развязки! Я хочу быть всегда с тобой. Ты возродила во мне человека, мужчину, мое утраченное достоинство и веру в себя. Ты научила меня ценить жизнь и не бояться смерти. Ты не смеешь говорить о развязке!

Майя приникла к нему всем телом, сжала в ладонях его лицо, погрузив полный любви и благодарности взгляд в мягкий бархат его глаз, будто стремясь испить их до последней капли.

- Поцелуй меня, - прошептала она. – Поцелуй так, как никого никогда не целовал.

Слиянию их губ, казалось, не будет конца. Но конец наступил. Внезапно. Оба вздрогнули, отпрянув друг от друга, испуганные ворвавшейся в тишину переливчатой трелью. Звонили в дверь. Он сразу узнал этот особый – требовательный и нетерпеливый звонок. Узнала и Майя, хоть слышала его впервые. Тигран стоял неподвижно, силясь совладать с бурей разом взметнувшихся противоречивых чувств. По лицу Майи он понял, что она не хуже его знает, кто стоит по ту сторону двери.

- Не будем открывать. – Он искал в ней недостающей ему решимости.

- Не глупи. Ты должен открыть.

- Нет! Моя жена здесь. Рядом со мной. В моих объятиях. И мне никто в целом мире больше не нужен. Я люблю тебя. 

- Повтори еще раз, - прошептала она, блаженно закрывая глаза.

- Люблю...люблю...люблю! – Выпустив, наконец, из казематов души это волнующее, магическое слово, он вдруг обнаружил, как сладостно и прекрасно повторять его вновь и вновь. – Я люблю тебя, Майя! Желанная моя, нежная, маленькая женщи...

В дверь снова позвонили.

- Открой же! – делая над собой неимоверное усилие, потребовала она, легонько подтолкнув его к выходу. Так мать заставляет свое дитя сделать первый в его жизни самостоятельный шаг. – Иди... Нет, постой! – Она приподнялась на цыпочки и коснулась губами его лба. – Вот теперь иди. Любимый.

- И пойду! – со злой решимостью заявил он. – Пусть она войдет. Пусть увидит тебя. Я познакомлю ее со своей женой. И пусть она оставит меня... нас! в покое. 

Тигран скрылся в передней. 

Майя с печальной улыбкой смотрела ему вслед.

- Прости, отец, - прошептали ее бескровные губы. – И все-таки я ни о чем не жалею. Иначе я не могла...

 

Тигран распахнул дверь на лестничную площадку.

- Заставить столько времени торчать под дверью! Очень мило с твоей стороны, - низким грудным голосом капризно упрекнула черноокая красавица. – Зачем ты сменил замок? – Она швырнула бесполезные ключи от своей бывшей квартиры ему под ноги.

Он молча смотрел на нее, не произнося ни слова.

- Может посторонишься и дашь мне войти?

- Заходи, коль не шутишь, - зло буркнул он и, отпустив дверную ручку, которую судорожно сжимал, первым пошел обратно. – Я познакомлю тебя со своей...

Тигран растерянно застыл на пороге. Комната была пуста. Забыв о Лие, он бросился в спальню, на кухню и в ванную. Даже выглянул в окно. Девушки нигде не было. 

- Ма-а-йя-яя! – истошно закричал он, хватаясь за голову, и от голоса его содрогнулись стены.

- Майя? Кто такая Майя? – с притворным недоумением спросила Лия. – Разыгрываешь меня? Тут вроде бы никого кроме нас нет.

Окинув комнату ревнивым цепким взглядом, она не обнаружила ничего, что могло бы указать ей на недавнее присутствие другой женщины.

 Тигран смотрел сквозь Лию, казалось не замечая ее. Его губы сложились в горькую усмешку.

- Кто такая Майя? – повторил он, как во сне. – Она же объяснила мне: Мираж. Иллюзия. Волшебный сон, исчезающий с первыми лучами Солнца...