Американские президенты и Израиль. Джимми Картер

Опубликовано: 20 февраля 2017 г.
Рубрики:

  

Прежде чем перейти к событиям конца семидесятых годов, когда был избран Д. Картер, надо хронологически вернуться назад, и взглянуть на ситуацию в маленькой стране, граничащей с Израилем на севере. Без этого трудно будет понять политику Израиля по отношению к Ливану, который, на первый взгляд, для евреев не представлял ни стратегической, ни военной проблемы. Но она возникла после прихода в эту страну банд Арафата. Их выгнал из свой страны король Иордании еще в семидесятом. Палестинцы навсегда запомнят Черный сентябрь». Их появление разрушило деликатный баланс между этническими и религиозными группами. В Ливане ООП очень быстро стала государством в государстве, образовав свои анклавы на юге страны и в Бейруте. А сил у ливанцев поступить с ними так же, как это сделал Хуссейн, не было. Если в соседних странах беженцам из Израиля не давали никаких прав, то в Ливане отряды ООП могли сами лишить права на существование практически любую этническую группу. Вражда переросла в Гражданскую войну в 1975 году. Начался «кошмар Ливана».

К маю 1976 года стало ясно, что марониты (христианская секта, дружественная Израилю) проигрывают войну ООП. Они обратились за помощью к Сирии и Израилю. Сирийцы охотно вторглись в Ливан, тем более, что сами сирийцы считали эту страну своей провинцией в прошлом. Израиль, со своей стороны, не жаждал влезать в ливанское болото. Премьер-министр И. Рабин всегда предпочитал синицу в руках журавлю в небе. Он хотел иметь Ливан в виде буферной зоны против сирийцев. Израиль стал помогать маронитам - они обещали Израилю установить с ним дружеские отношения. Забегая вперед, заметим, что за три года эта помощь обошлась Израилю в 150 миллионов долларов. Рабин надеялся, что марониты выстоят.

Но, как это часто бывает, суровая реальность – ООП и ее союзники сунниты побеждали - опрокинула его расчеты. Поэтому Израиль не стал возражать против ввода сирийских войск в Ливан, но установил границы вторжения: Асад обещал держать свои войска вдали от израильской территории, не вторгаться в южную часть страны, не размещать ракет типа земля-воздух, и атаковать только ООП и ее союзников. Киссинджер вообще утверждал, что запрет Израиля на вторжение сирийцев в Южную часть Ливана неверен, ибо только сирийцы в состоянии разгромить ООП и умиротворить этот регион. Ведь они за время вторжения убили больше боевиков Арафата, нежели Израиль за все годы борьбы с ними. Но Израилю совсем не улыбалась перспектива иметь сирийцев на фронтах, восточном и северном. Однако запрет сирийцам переходить «красную черту на юге страны привел к тому, что террористы Арафата превратили Южный Ливан в свой анклав. Недоверие к сирийцам (вполне справедливое) привело к странной ситуации: ООП нашла защиту от сирийцев под зонтиком Израиля.

Надо заметить, что «зонтик» был достаточно дыряв. Израильтяне не прощали палестинцам ни одного рейда на их территорию. На вылазки террористов они отвечали бомбежками и рейдами своих командос. Но в Южном Ливане скопилось порядка 300 000 палестинцев. Много ли надо, чтобы обучить 10 000-15 000 новых рекрутов, набранных из молодых безработных! Так что под его рукой всегда была армия головорезов, способных наносить удары по мирному населению как Израиля, так и Ливана. У ООПв Южном Ливане было до 80 танков, не говоря уже о «Катюшах» и прочем. Подводя итоги ливанского конфликта 1975-1976 годов, можно сказать, что он только усилил ООП. В этом заключалась ирония ситуации.

Но главное, что в этот период израильско-палестинский конфликт стал конфликтом номер один на Ближнем Востоке, отодвинув на второй план традиционный конфликт между Израилем и арабскими государствами.

Конец 1976 года прошел спокойно на египетско-израильском фронте. Войны не было, соглашение Синай II работало. Но этого было мало Садату. А надавить на Израиль он был не в состоянии.

В Америке надвигались выборы, ей было не до Израиля. Поэтому Рабин, желающий полного мира хотя бы с одной из арабских стран, решил действовать самостоятельно. Он инкогнито встретился с королем Марокко Хасаном и просил передать египтянину его предложения по прямым переговорам с Израилем. Но первая попытка не удалась. Садат отверг предложение. Не вышло и во второй раз через Бруно Крайского, канцлера Австрии, который готов был выступить посредником на будущих переговорах.

Тем временем, внутри страны зрело недовольство руководством Рабина. Его считали виновным в том, что он отдал слишком большую территорию, испортил отношения с США, террор не ослабевал, даже усиливался, никакого мира с арабами в ближайшем будущем не предвиделось, весь мир обвинял Израиль во всех грехах… Впрочем, к последнему евреям было не привыкать.

Да тут еще Картер выиграл выборы. Рабин думал, что новому хозяину Белого дома потребуется время для детального ознакомления с ситуацией на Ближнем Востоке. Он не ожидал скорого начала от нового президента. Но Картер еще до выборов составил свое мнение по ближневосточной проблемеи считал, что пришло время перейти от промежуточных соглашений к постоянному миру. Можно сказать, что это оказалось шоком для Рабина.

Его положение еще больше осложнилось из-за скандала с валютным счетом в Вашингтоне, что по законам Израиля было запрещено. Деньги были мизерные – 800 долларов, положены были они на имя жены. Рабин взял ответственность на себя и подал в отставку в апреле 1977 года. Через 40 дней состоялись исторические выборы. Лейбористы проиграли впервые за 30 лет правления и уступили позиции Ликуду под руководством Менахема Бегина. Он сформировал правительство большинства в союзе с религиозными партиями. Эра безоговорочного доминирования партии Бен Гуриона ушла в прошлое.

Ликуд пришел к власти под лозунгом удержания Западного Берега и Газы. Его победу обозреватели назвали самым большим и важным политическим изменением за всю историю Израиля.

И вторым событием, не менее важным, был неожиданный визит Садата в Иерусалим в ноябре 1977 года. Это не было экспромтом, ибо такие визиты не совершаются вдруг. Несколько месяцев король Марокко Хасан вел переговоры с Садатом и, назовем вещи своими именами, в конце концов уломал его поехать в Израиль и выступить в Кнессете.

Впервые после 1948 года арабский лидер приехал в Иерусалим. Приехал президент самой большой и мощной арабской страны. Более того, Садат приехал не только себя показать. Его предложения были конкретны: Египет признает право Израиля на существование в обмен на все территорий, захваченные у него во время Шестидневной войны.

Еще год назад такое было немыслимо. Конечно, будь у Садата дела в стране в порядке, он бы вряд ли отважился на такой поступок. Он прекрасно понимал, что это приведет его страну к изоляции в арабском мире. Но экономическая ситуация в Египте была очень тяжелой (правда, трудно припомнить времена, когда бы Египет процветал). Чтобы подавить волнения, пришлось даже прибегнуть к помощи армии, чего не случалось с момента насеровского переворота в 1952 году. Поэтому грядущие выгоды перевесили опасения. Только возможность получить американскую помощь многого стоила. В Вашингтоне Картер обещал десятилетнюю экономическую поддержку, аналогичную той, которую получает Израиль. Лидеры поговорили и о «страданиях» палестинцев. Садат дал слово, что он об Арафате не забудет.

Есть одна пикантная деталь, связанная с этим визитом. Моше Даян в качестве подготовки к нему посетил Марокко. Израиль не хотел ни американского посредничества, ни тем более международной конференции в Женеве. Израильтяне знали, что Картер не на их стороне. Но как замаскировать одноглазого человека? Пришлось Даяну надеть парик, темные очки, приклеить фальшивые усы и добираться до Марракеша кружным путем. Для американцев он исчез в Европе. Камуфляж помог. Американцы ничего не узнали об этом визите. Миссия Даяна была успешной.

Что говорил Садат в Парламенте Израиля, особого значения не имеет. Все затмил сам факт его появления в Иерусалиме. Визит Садата можно уподобить взрыву дипломатической бомбы. Ударная волна от него потрясла все столицы мира.

Казалось бы, Садат обратился не по адресу. Это был лозунг Аводы, провозгласившей мир в обмен на территории. Но партия проиграла. Ликуд же стоял на том, что «своей земли не отдадим ни пяди». Западный Берег и Газа принадлежат Израилю исторически и религиозно. Союзник Ликуда по коалиции Национальная Религиозная Партия, костяк которой состоял из поселенцев, исповедовала мессианский подход к проблеме: эта земля завещана народу Богом и сегодня эти заветы воплощаются в жизнь. В позиции этих партий был весьма существенный изъян, заставивший страну пойти на мир с Египтом. Но о нем позже. Почему Садат, зная позицию Бегина, пошел на этот шаг? Он проницательно рассмотрел в Бегине сильного, упрямого, но не до упертости, политика, способного в конечном итоге, невзирая на его же риторику, делать дело и добиваться результатов. Излишне говорить, что встречали Садата с королевскими почестями.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается». Прогресс на переговорах затормозился из-за вечного «палестинского вопроса». Садат не мог согласиться с позицией Израиля. Евреи отрицали право палестинцев на национальную идентичность.

Они были правы! Кто такие палестинцы? У них была своя история, свое государство в прошлом? Свои султаны, шахи или хотя бы беки на худой конец? У них была своя культура, свои деньги, свои знамена?.. У них ничего не было, что давало бы им право на звание нации. Палестинцами называли евреев, проживающих в этом регионе. Арабов же, живущих в Израиле и на территориях, начал называть палестинцами Арафат. Главы арабских государств охотно подхватили новое имя, рожденное в мыслительных центрах КГБ. Почему Израиль должен был признавать новое имя? Но за словами Садата стояло уже устойчивая точка зрения мирового сообщества: «Палестинский народ и его право на существование сегодня никем не отрицается. Это осознанный мировым сообществом факт, как на Западе так и на Востоке», - говорил он депутатам Кнессета. С этими словами не поспоришь. Не потому, что Садат говорил истину, но потому что общественное мнение всего мира было на его стороне. Этот факт нельзя отрицать.

Также невозможно объяснить мусульманам, что Иерусалим не является для них священным городом. Мусульманам это невозможно доказать – никто слушать не станет. В данном случае они ничем не отличаются от средневековых школяров, чьим лозунгом было: «верую, потому что нелепо». Арабам вдалбливали понятие святости для них города на протяжении десятилетий. До захвата евреями всего Иерусалима об этом речь не шла. Это был провинциальный город Иорданского королевства, город трех религий, туристическая Мекка, никак не мусульманская. Но как только евреи получили в 1967 году свободный доступ к Стене Плача, город сразу же приобрел статус святого места для всех мусульман. В этом мире нет справедливости.

Когда заходит разговор о палестинской проблеме, то многие из сторонников арабов, доказывая право палестинцев на свое государство, затушевывают одно обстоятельство. Точнее говоря, они упоминают об этом, но сквозь зубы, не заостряя на этом внимания. Так, как будто это совсем незначительная проблема. Она, де, будет решена, когда наступит мир между двумя народами и каждый из них будет жить в своем государстве. Вот тогда после решения главной проблемы Ближнего Востока, как ее обозначил Картер, и эта мелочь исчезнет. Она называется одним словом: террор! Когда Садат выступал в Кнессете в пользу палестинцев, он забыл упомянуть, что террор является их главным оружием войне с Израилем, что от действий бандитов гибнут дети, женщины… Гибнут в основном мирные граждане, и их число в семидесятые каждый год переваливало за сотни.

Один лишь пример. Он вошел в историю страны как «Резня на Прибрежном шоссе». По приказу Арафата, готового на любое преступление, чтобы сорвать переговоры лидеров Израиля и Египта, 11 вооруженных террористов высадились на пляже в районе кибуца, и первым делом ее главарь, женщина между прочим, застрелила фотографа-американку. Это была первая жертва. Группа захватила сначала такси, убив пассажиров, потом автобус, еще один, сделала пассажиров заложниками, и на втором автобусе террористы помчались в сторону Тель-Авива, поливая встречные машины автоматным огнем и бросая гранаты. Когда их перебили, в конечном итоге, на их счету было 38 гражданских лиц, включая 13 детей, 71 человек были ранены. Имя этой мерзавки можно найти в каждом палестинском городе, поселке или лагере для беженцев в виде названий улиц, клубов, школ… Она героиня в глазах палестинцев. Этот «народ» не волнует тот факт, что были убиты дети. Главное, что это были евреи! Сколько раз на их улицах были такого рода праздники!

Как можно жить в одном государстве с палестинцами, которым с младенчества и до конца жизни втолковывают одно: «хороший еврей - мертвый еврей»? Мировая общественность в лице ООН аплодировала идее совместного проживания. Это все равно, что загнать человека в клетку с гиенами. Что от него останется?

Израиль ответил. Операция «Литани», (река в Ливане в 30 километрах от Израиля) длилась неделю. Войска атаковали Южный Ливан с воздуха, суши и моря. Были убиты сотни боевиков. Террористическая активность палестинцев после этого удара резко снизилась. Но доброхоты и сочувствующие палестинцам обратили внимание только на гибель мирного населения, что было неизбежно при военных действиях такого масштаба. Возникает вопрос: а разве террористы не знали, что Израиль обязательно ударит в ответ? Ведь Израиль никогда не оставлял без ответа вылазку бандитов. Они же знали, что возмездие неотвратимо, что они подставят под бомбы своих же соседей. Но это их никогда не останавливало, ибо они знали: так называемое «мировое общественное мнение» всегда выступит на их защиту. Область южного Ливана вплоть до реки Литани оставалась под израильской оккупацией с 1982 года по 2000 годы. Однако вернемся к переговорам. Арафату не удалось их сорвать.

Визит вежливости Бегина в Исмаилию (королевских почестей оказано не было) на Рождественские праздники в 1977 году не сдвинул дело с мертвой точки. Но израильтянину было плевать на протоколы. У него появилась цель! А когда у Бегина появлялась цель, он шел к ней напролом, отбрасывая друзей, единомышленников, однопартийцев, если они были против, оставаясь порой в полном одиночестве. Этот пожилой новичок в мировой политике не обращал внимания на врагов, и тем более на выпады прессы и критиков. Бывший зек, террорист, законник, догматик, ныне премьер! Но при этом он понимал, что Израиль зависит от Штатов. Таков был человек, решивший установить мир с Египтом.

Не помог и краткий визит Картера в Египет и Израиль. Отношения даже обострились, потому что евреи начали строительство двух поселений на Синае, на той самой территории, которая по будущему соглашению должна была отойти к Египту. Картер понял, что никакие поочередные переговоры не помогут, пока лидеры не встретятся с глазу на глаз в Штатах. Он принял решение свести их вместе в Кемп Дэвиде, резиденции президентов США.

Картер не был бескорыстным брокером в этом соглашении. У каждой из сторон были свои цели. Для Израиля это было соглашение, вбивающее клин между Сирией и Египтом, снижение непомерных военных расходов и прорыв в легитимность на Ближнем Востоке. Для Садата этот договор закреплял его победу в войне Судного дня и открывал возможность получение постоянной помощи Соединенных Штатов. Для США это было соглашение, вбивающее клин между СССР и Египтом. После подписания мирного договора Советский Союз уже не вернулся в страну пирамид.

Встреча двух руководителей была весьма продолжительной, с 5-го по 17–е сентября 1978 года. Сами участники такого не ожидали. Первые десять дней прошли, назовем вещи своими именами, в пустопорожней болтовне. Садат привез предложения, более радикальные, нежели те, что он предлагал в Иерусалиме. Они включали даже требования репараций со стороны Израиля, как будто евреи проиграли войну. Картер сказал своим помощникам, что Бегин никогда не примет египтян и даже не станет обсуждать их предложения. Бегин был настолько оскорблен этими идеями, что отказался встречаться лично с Садатом почти до конца конференции. Американцы не учитывали зависимость Израиля от Штатов. У Бегина были не все козыри. Он не мог порвать с Америкой. Он не мог допустить провала Картера.

Картер, считавший, что личные контакты помогут делу, убедился в своей наивности. Поначалу даже не было разговоров по существу. Бегин с порога отвергал все попытки включить вопрос о статусе Западного берега и Газы в любое соглашение. А Садат не мог покинуть стол переговоров без достижения результата. Чего ради все затевалось! И все же дошло до того, что 15-го сентября Садат уведомил американцев об отъезде из Кемп-Дэвида. И только прямая угроза Картера, что в таком случае Египет ничего не получит, остановила египтянина.

Особо надо сказать о роли Даяна и Госсекретаря Вэнса. Эти двое работали бок о бок, можно сказать, сутками напролет. Это они изменили тяжелую атмосферу начального периода встречи. Они остались за кадром истории, больших почестей не получили. Но без них не было бы этого соглашения, которое можно смело назвать соглашением Даяна и Госсекретаря. В заслугу Бегину можно поставить то, что он, несгибаемый политик, оказался достаточно гибким, чтобы принять соглашение. Он вырос до уровня государственного деятеля международного масштаба!

В конце концов Израиль согласился оставить Синайский полуостров полностью, вывезти поселенцев, бросить аэродромы (американцы дали деньги на строительство новых в пустыне Негев), а палестинский вопрос вынести в отдельный документ. Это было сделано в последний день переговоров.

Можно подробно расписать весь договор по пунктам. Но это не входит в задачу статьи. Важно только, что соглашение предусматривало поэтапный переход Синайского полуострова в руки египтян, обеспечивало свободный проход израильских кораблей через Суэцкий канал и залив Акаба, установление дипотношений.

Документы подписали Садат, Бегин и Картер как свидетель. Президент США произнес прочувствованную речь, фрагмент из которой стоит воспроизвести: «Мы имеем честь быть свидетелями выдающегося достижения, о котором никто еще даже месяц назад не думал, что это возможно. Достижение, которое показывает смелость и мудрость двух лидеров». Говоря о том, что на Ближнем Востоке началась новая эра, Картер был близок к истине. Формальный мир был оформлен в подписанных документах 26 марта 1979 года. Достаточно долгий срок между встречей и подписанием. Он был вызван разногласиями все по тому же вопросу: судьба Сектора Газы и Западного берега. Но когда есть желание установить мир, стороны в конце концов приходят к согласию.

Решено было, что этот вопрос будет прорабатываться в дальнейшем. То есть отложили его в долгий ящик. Он и сегодня не решен. И неизвестно когда будет решен. Израиль начал новое строительство поселений уже через три месяца после подписания договора. Подводя итог соглашению в Кемп-Дэвиде, можно сказать следующее в отношении палестино-израильского конфликта: договор был составлен так, что толковать его можно в любую сторону. Ученые не могут прийти к консенсусу, не говоря уже о политиках. И тем более простые граждане каждой из сторон.

В этой связи хочется отметить одно обстоятельство: в Иудею, жившую в 19-ом веке, пришел 20-ый. Его приход принес беспрецедентный рост благосостояния местного населения практически во всех областях повседневной жизни. Стремительный рост зарплаты (даже нелегалы в Израиле получали значительно больше работающих на территориях), полное исчезновение безработицы, ибо Израиль принял всех желающих работать, рост домов и квартир с электричеством и газом от 18% в 1967 году до 89% к восьмидесятому. Медицинское обслуживание поднялось практически до уровня метрополии. Школы получили нормальные здания, резко выросло качество преподавания. Были проложены нормальные дороги, система коммунального обслуживания поднялась от нуля до вполне приемлемого уровня. А как подскочила урожайность на полях феллахов с появлением израильтян в качестве консультантов, советников, учителей... Не все было гладко – такого вообще не бывает. Но выводы пусть читатель делает сам.

После подписания договора началась рутина: постепенный уход израильтян с Синайского полуострова - армии и поселенцев, обмен послами, взаимные визиты бизнесменов, ученых, появился туризм, возникла кое-какая торговлишка… Конечно, возникли взаимные претензии, как же без них. Но, как говорил Черчилль, претензии предъявляются только союзнику. С врагом просто нет разговора.

Теперь о главной причине подписания этого договора. Почему Бегин и его партия пошли на это? Бегин! Сионист до мозга костей. Во имя будущего Израиля не гнушался даже террором. Земля Израиля завещана евреям Богом, как об этом в 1956 году заявил Бен Гурион после победы в войне за Суэцкий канал. Евреям эта дипломатическая ошибка обошлась тогда весьма дорого. Их заставили уйти с территорий, принадлежащих им по праву. Бегин разделял воззрения отца нации, и никто его не заставлял уступать Синай. Синайских поселенцев выселяла армия силой. Их вытаскивали из домов, за руки, за ноги, людей лишали их ферм, налаженных бизнесов!.. Да, им заплатили компенсацию. Но намного ли становится легче, когда после пожара семье выплачивают страховку за сгоревший дом? Деньги не могут заменить обустроенное годами жилье. И Бегин на это пошел!

Рискну предположить, что его действия были обусловлены крахом сионистской идеи, в основе которой стояла мечта о создании великого Израиля в библейских границах. Главной причиной поражения сионистов было не мировое общественное мнение, не слабость Израиля или раскол в обществе, не поражения в войнах… Нет! Они проиграли, потому что у евреев не было людских резервов. Нескольких миллионов (меньше пяти тогда), оказалось слишком мало, чтобы удержать приобретенные территории. Когда Сталин аннексировал Пруссию, за его акцией стояли сто пятьдесят миллионов граждан СССР. Так же было и с Курилами. Китай незаконно присоединил огромный Тибет и даже не поперхнулся. Будь евреев хотя бы десять-пятнадцать миллионов, они бы присоединили и Западный Берег, и Газу, и не боялись бы, что арабы их возьмут численностью в недалеком будущем. И Бегин это понял, как он понимал, что невозможно для Израиля находиться в состоянии перманентной вражды с арабским окружением. Нужен прорыв. Он его сделал. Пусть его судят потомки.

  

 ПРЕЗИДЕНТ ДЖИММИ КАРТЕР (1977-1981)

 

39-й президент США Джеймс Эрл Картер - младший родился в 1924 году в семье баптиста. Отец занимался арахисовым бизнесом. Картер получил блестящее образование, в частности, изучал ядерную физику, закончил курсы по управлению атомной подводной лодкой и служил на ней. В 1970 году стал губернатором Джорджии, в 1876 – президентом США. Это был прыжок из небытия на мировую арену, доселе беспрецедентный в истории страны.

В отличие от своего предшественника, заявившего по поводу переноса посольства в Иерусалим, что «из окон Белого дома мир видится иначе», Картер вошел в этот дом с твердым убеждением, что знает, как решить эту историческую проблему, он никогда не заявлял о переносе посольства. Про таких, как Картер, американцы говорят, что «человек хорошо сделал домашнее задание». Надо принять во внимание особенности характера и взгляды этого человека. Он поднял голос в защиту советских евреев и добился, что Советский Союз стал их выпускать. Он открыто заявлял, что к евреям в СССР относятся несправедливо. Справедливость - вот что было его идеей фикс. Он был моралист, одержимый идеей принести мир, как он говорил, «детям Авраама». Он оказался первым президентом, положившим свой престиж на чашу весов арабо-израильского конфликта.

Встречи с Рабиным, а уж тем более с Бегиным, убедили его в том, что именно Израиль является камнем преткновения на пути решения этой проблемы. Он не видел никаких намерений у израильтян даже что-то предложить. Картер считал себя американским Бальфуром (министр иностранных дел Великобритании, первым в 1917 году заявившим в своей декларации о возможности создания еврейского государства на территории Палестины) для палестинцев. Он увидел в них угнетаемое евреями меньшинство. С его точки зрения, палестинцы заслужили право на свое государство. Палестинцы игнорировались предыдущими президентами. Он исправит их ошибку. Тщеславие Картера сыграло в его поведении не последнюю роль. Он мечтал войти в историю как президент, развязавший этот «гордиев узел». Человека с такими взглядами смело можно назвать романтиком и идеалистом.

Картер и его штаб отвергли поэтапный подход Киссинджера с его челночной дипломатией. Действия его администрации базировались на выводах группы, называемой Бруклинским Институтом. Эта группа издала свой отчет еще в 1976 году. В нем было заявлено, что к миру на Ближнем Востоке приведет только всеобъемлющее соглашение. Идеализм такого похода выражался в том, что эти люди не видели мины, заложенной самими палестинцами на дороге к миру. Этой миной было отсутствие среди них лидера, способного и желавшегоприйти к соглашению. Сейчас кто-то может вспомнить хотя бы одного палестинца конца семидесятых, который бы высказался за право Израиля на жизнь? История не могла сохранить имен, потому что их не было. Сами палестинцы с их слепой ненавистью к Израилю подорвали идею всеобъемлющего соглашения.

При первой же встрече двух лидеров они составили мнение друг о друге. Весьма негативное. Бегин увидел в Картере смесь южанина с проницательным политиком, плюс моральное самодовольство. Он вообще считал Картера неправильно ориентированным в лучшем случае, и в худшем - защитником ООП, злейшего врага Израиля.

План мирного урегулирования, предложенный израильтянином, был, по словам Картера, «миром победителей». Не будь рядом Бегина, Картер смеялся бы на весь Белый Дом, ибо, на его взгляд, это была письменно изложенная доктрина концепции Большого Израиля (Eretz Israel). В глазах американца предложения такого рода не могли послужить хорошим стартом для дальнейших отношений.

Негативное отношение высказал Бегин по поводу идеи Картера о мирной конференции в Женеве. Вот кто должен был присутствовать: Египет, Иордания, Сирия, СССР, США. И еще Картер хотел, чтобы в ней приняли участие палестинцы. Кто бы их представлял? Арафат, вообще не признающий права Израиля на существование? Для израильтянина поехать в Швейцарию было все равно, что для христианина времен Римской империи войти в клетку со львами. Никаких шансов.

Бегин увидел в искреннем предложении Картера отношение американского президента к проблеме. Картер склонялся в пользу палестинцев в ущерб евреям. Для Бегина идеи Картера о самоопределении палестинцев были как нож острый. Разве недостаточно он поступился своими принципами, передавая Египту Синай с его аэродромами, нефтяными полями и демонтажем израильских поселений? Разве не он предложил поэтапный план предоставления палестинцам автономии? И Картер имеет наглость требовать от него «реального» самоопределения этих палестинцев!

Они друг друга терпеть не могли, хотя Бегин на людях называл Картера «дружественным и понимающим политиком».

В своем неприятии Картера Бегин не ошибся. Дальнейшее поведение американца подтвердило его предположение, что Картер никак не является союзником Израиля, каковыми были до него почти все предыдущие президенты. Особенно это обозначилось после того, как Картер закончил свое президентство и начал выступать как общественный деятель. У евреев есть все основания не любить Картера за его антипатию к Израилю, если не сказать хуже. Из песни слова не выкинешь.

Одним словом, идея Женевской конференции была похоронена на корню. Но это был не единственный положительный момент первой встречи лидеров США и Израиля. Второй заключался в том, что Садат, увидевший провал первой встречи, решил действовать сам. Решительное израильское сопротивление идее Картера учитывать интересы палестинцев пробило решающую брешь в его планах всеобъемлющего урегулирования. Эта идея утонула, она не всплыла на поверхность и сегодня. Но Картер делал все возможное, чтобы дискредитировать Бегина, пытающегося убедить весь мир, что он не враг палестинцам, и все, что он хочет - это мирное соседство с ними. Американца раздражала непримиримость Бегина и его скрупулёзное отношение к законам.

Все слова Картера о том, что у США особые отношения с Израилем, что пусть никто не сомневается в их приверженности праву Израиля на вечно существование и так далее, и тому подобное… все это было риторикой для американских избирателей. Дел в пользу Израиля не видно было. Достаточно вспомнить, что именно в 1980 году США воздержались при принятии резолюции осуждавшей Израиль за строительство поселений. Так что Обама при голосовании похожей резолюции прецедента не создал. И уж если говорить о голосованиях в ООН, то можно видеть, что Израилю от них ни холодно, ни жарко.

Но за Кэмп-Дэвид, как бы к Картеру не относиться, ему надо сказать спасибо.