Два Саввы – Морозов и Мамонтов

Опубликовано: 26 октября 2015 г.
Рубрики:

Отрывок из повести «Москва, мы все к тебе придем»

В начале XX века страстью к искусству “заболели” многие московские купцы. О разрушительной страсти русского купечества (в частности, о Савве Морозове) безошибочно высказался один из основателей Московского Художественного театра Немирович-Данченко: “Человеческая природа не выносит двух равносильных противоположных страстей. Купец не смеет увлекаться. Он должен быть верен своей стихии, стихии выдержки и расчета. Измена неминуемо поведет к трагическому конфликту”. О себе самом Савва Морозов высказывался не менее критично: “У меня нет биографии. Я ведь не человек, я - фирма”. Оба великих московских мецената из купцов, заразившихся одержимостью к искусству, закончили жизнь трагически: Савва Морозов застрелился в Каннах 13 мая 1905 года (в возрасте 43 лет); а Савва Мамонтов разорился, что по тем временам расценивалось как позор и гибель.

Существует версия, что самоубийство первого было инсценировано. Убил же его большевик-террорист Леонид Красин (мечтатель создания бомбы величиной с грецкий орех!) за то, что купец отказал ему в очередном денежном транше на нужды революции. Рядом с телом убитого французские полицейские обнаружили две записки. В одной было написано: “Долг - платежом. Красин” (циничный намек на известную русскую поговорку: “долг платежом красен”). В другой - Савва Морозов просил в своей смерти никого не винить. Рядом с запиской находился томик стихов Пушкина, любимого поэта Саввы Морозова, таинственно потом куда-то исчезнувший.

После Кровавого воскресенья 9 января 1905 года Савва Морозов в беседе с Максимом Горьким произнес пророческие слова: “Революция обеспечена. Годы пропаганды не дали бы того, что достигнуто в один день. Позволив убивать себя сегодня, люди приобрели право убивать завтра. Они, конечно, воспользуются этим правом”. И народ воспользовался.

Самоубийство Саввы Морозова породило множество слухов. Одни говорили, что он не смог пережить измены своей возлюбленной, актрисы МХАТа, Марии Федоровны Андреевой (партийная кличка - “госпожа Феномен”); она предпочла ему Максима Горького. По просьбе “госпожи Феномен” Савва Морозов снабжал большевиков “большими” деньгами. Некоторые исследователи романа Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” предполагают, что именно Мария Андреева являлась прообразом Маргариты. И жила Маргарита Николаевна в доме Саввы Морозова на Спиридоновке 17. В предпоследний день нашего пребывания в Москве мы с Леной отправились на экскурсию, связанную с “закатным” романом, и увидели этот дом, похожий на средневековый замок.

Когда большевики убедились, что Савва Тимофеевич денег на революцию больше не даст, они пошли на крайние меры - на убийство. По завещанию Мария Андреева наследовала после смерти Саввы Морозова сто тысяч рублей. Этим завещанием он и подписал себе смертный приговор. Спустя несколько месяцев после “самоубийства” Морозова мхатовская красавица получила обещанную сумму. Большая часть этих денег пошла на нужды партии большевиков.

Есть версия, что Савва Морозов вообще не стрелялся, а бросил все свое состояние, переоделся в простолюдина и отправился бродяжничать по необъятным просторам России. Причиной странных домыслов послужило то, что старообрядца Савву Морозова похоронили на Рогожском кладбище в семейной усыпальнице при закрытом гробе, а по законам староверов самоубийц на кладбище не хоронят.

29 мая 1905 года на похоронах Морозова собралась многотысячная толпа. Пришла вся труппа Художественного театра, кроме одной актрисы - Марии Федоровны Андреевой. В тот день у нее был насморк. Речей над могилой не произносили: у старообрядцев это не принято. Хоронили молча. С Морозовым похоронили и тайну его гибели.

Любопытная деталь: после окончания Московского университета Савва Морозов стажировался в Кембридже. Там у русского магната родилась мечта “положить англичан на лопатки!”

Внешне Савва Морозов напоминал мне Савву (Савелия) Ямщикова - известного реставратора, также страстно любившего и служившего русскому искусству (Савва Ямщиков был консультантом фильма Андрея Тарковского “Андрей Рублев”).

Жизнь российских меценатов - богатых купцов и промышленных магнатов - бесспорно, была метанием между искусством и предпринимательством, стремлением к высшему - к звездам, и к низшему - к наживе. Они, как кентавры: “несовместимость двух начал”.

Москва обязана многим своим купцам: Третьяковской галереей, непревзойденными живописными коллекциями Ивана Морозова и Сергея Щукина, усадьбой Абрамцево Саввы Мамонтова. О Савве Мамонтове современники говорили: “Другие коллекционировали искусство, а он его двигал”.

Чем, кроме светских скандалов да хищений, запомнятся грядущим поколениям наши “предприниматели”? Измельчал век современных толстосумов.

Савве Ивановичу Мамонтову повезло гораздо больше, чем его тезке: он остался жив, но не осуществил свою мечту: не создал самый грандиозный театр в Европе. Его вообще называли великим дилетантом: он увлекался музыкой, керамикой, скульптурой, живописью, майоликой и театром. Молодым человеком он жил в Италии, где брал уроки пения. Его подмосковное имение Абрамцево стало центром притяжения русского искусства: к нему приезжали Репин, Васнецов, Суриков, Коровин, Серов, Врубель, Поленов и многие другие художники. Всем им Мамонтов оказывал свое покровительство. Федор Иванович Шаляпин писал: “У Мамонтова я получил тот репертуар, который дал мне возможность разработать все основные черты моей артистической натуры, моего темперамента”. В окрестностях Абрамцева Виктор Васнецов написал своих знаменитых “Богатырей” и “Алёнушку”. Валентин Серов в столовой дома создал один из своих шедевров - “Девочку с персиками” (портрет дочери Мамонтова Веры). Здесь устраивались театральные представления со Станиславским и Шаляпиным, создавались декорации, выполненные по эскизам гостивших в доме художников. Несмотря на страсть всей своей жизни - театр, Савва Мамонтов продолжал строить железные дороги. В 1882 году он закончил строительство Донецкой каменноугольной железной дороги. Театральная деятельность Мамонтова многих раздражала: зачем купец лезет в искусство! Но Мамонтов продолжал вкладывать в театр огромные деньги. “Не Вы с Вашей чистой душой призваны быть деятелем железной дороги - в этом деле необходимо иметь кровь холодную, как лед, камень на месте сердца и лопаты на месте рук”, - писал Мамонтову известный скульптор Марк Антокольский. И оказался прав: в результате рискованных финансовых сделок, предпринимательская карьера мецената закончилась крахом: дело довели до суда, Мамонтова арестовали и посадили в Таганскую тюрьму. Несмотря на все усилия друзей, Савва Мамонтов несколько месяцев провел в заключении. Федор Шаляпин, для которого так много сделал Савва Мамонтов, ни разу не навестил своего покровителя в тюрьме и не выступил на суде в его защиту. Смалодушничал и Константин Коровин: от страха он сжег всю переписку с Мамонтовым, а хозяин “абрамцевского кружка” собирался ангажировать его в создании “Метрополя”.

Следствие установило, что Савва Мамонтов не присваивал казенных денег. Из зала суда “купец” вышел под шквал аплодисментов. После погашения долгов Савва Мамонтов потерял все свое состояние, но хуже всего - репутацию честного предпринимателя и порядочного человека, что равносильно было смерти. До конца жизни Савва Мамонтов сохранил любовь к искусству и к её создателям. Он умер 6 апреля 1918 года в возрасте 76 лет и похоронен в Абрамцеве. На фоне потрясшей страну революции, которую так щедро и безрассудно поддерживал его тезка Савва Морозов, смерть русского мецената осталась незамеченной. Мечта его жизни: построить в сердце столицы ни с чем не сравнимый театр так и осталась мечтой. Как сказал великий англичанин: “Весь мир - это театр, а люди в нем актеры”.

Созданные великими Саввами “детища” пережили своих создателей: МХАТ стал гордостью русского театра XX века; “Метрополь” театром не стал, зато превратился в лучшую московскую гостиницу, которой в 1991 году, первой в России, присвоили статус - “пять звезд”.