Отмена здравого смысла: как это начиналось. Заметки очевидца. Часть 4-я. Здравствуй, племя младое…

Опубликовано: 25 октября 2021 г.
Рубрики:

Нередко бывало, что оценки и суждения моих студентов ставили меня в тупик. Я не слышал ничего подобного в моей прежней жизни. И не предполагал, что услышу в Америке, которую я знал по ее поэзии, прозе, музыке, по ее лучшим фильмам. Едва поселившись в Русском доме, я начал знакомить его обитателей с песнями наших поэтов-певцов. К моему удивлению, они их полюбили мгновенно.

И сами запели — Окуджаву, Галича, Высоцкого, Матвееву, Кима. Нравилось им не все. Смущали и настораживали песни о любви, о женщине. Исполняя их на моих лекциях-концертах, предупреждали аудиторию, что, мол, эту песню я хотя и спою, но считаю не совсем правильной. Коробили эти подозрительные песни в большей степени представительниц прекрасного пола, который они не желали признавать прекрасным и достойным преклонения и воспевания. «Ваше величество, женщина»? «Богиня», перед которой «вдруг захотелось в ноженьки валиться, поверить в очарованность свою»?

Призывы типа «Вы пропойте, вы пропойте, славу женщине моей»? Это все из патриархальной культуры, из рыцарско-трубадурских времен! Не надо нас воспевать. Мы, современные женщины, во всем равны мужчинам. Не слабее их. И абсолютно от них независимы. Нам не понятна и чужда «Девушка из харчевни» Новеллы Матвеевой, в ее иррациональной, безответной любви к тому, кто «уходил к другой иль просто был неизвестно где» есть что-то жалкое и даже рабское… 

Феминизм. Я слышал это слово раньше и вот, наконец, понял, что оно значит. И в какие крайности эта идеология может завести. Я понял также, что мне надо срочно менять свое поведение. И вытравить из себя старомодную питерскую галантность. Ох, не легкая это работа — избавляться от въевшихся с юности условных рефлексов. Попробуй удержаться, когда видишь на улице миниатюрную, как статуэтка, девочку азиатского вида с огромным чемоданом в руках. Прилетела (из Южной Кореи?) к началу учебного года, идет в общежитие. Точнее — ковыляет, сражаясь со своим чемоданом. Еле тащится.

Студенты мужского пола проходят мимо с деланно рассеянным видом. Законопослушные. Хоть и не писаны эти законы, но выполнять надо. Чтоб не слыть «мужским шовинистом». Не вынесла моя питерская душа. Подошел к бедняжке, спросил: «Вы не обидитесь, если я…» «Никак нет!», ответила с улыбкой девушка из Азии, куда феминизм в его радикальной ипостаси, как видно, еще не добрался. Молодые оберлинки американского разлива в подобных ситуациях вели себя иначе. Возвращаюсь в Русский дом после ужина в просторном кафетерии Немецкого дома, где у нас был свой «русский стол». Чуть позади — одна из проживающих в Русском доме студенток. Открываю наружную дверь, тугую, на мощной пружине, и держу ее перед подошедшей девушкой. А она стоит как вкопанная. Я жду. Ладно, говорит она наконец. Окей. Я войду, но при условии: завтра в это же время я открою дверь для вас. И мы будем квиты. Ровно через сутки, выйдя из Немецкого дома, я увидел через дорогу, что моя искательница реванша уже дежурит у входа в Русский дом. Ритуал был выполнен. Сатисфакция получена.

 Врезался в мою память разговор с Деби, американской итальянкой с ангельским личиком, у которой было и другое достоинство: она быстро научилась говорить по-русски свободно и правильно. Сидим в гостиной Русского дома. Беседуем. «Кем ты хочешь стать? — спрашиваю. — Какую профессию выберешь?». И вот что слышу в ответ: она будет врачом. И притом — хорошим. Не хуже, чем врачи-мужчины. Они, мужики, должны увидеть, на что способна женщина. «Это моя мечта, моя цель, — говорит Деби, и ее ангельское лицо обретает выражение суровой решимости. — И ради нее я откажусь от всего, что может мне помешать. Никаких романов, никакой семьи». - «Ты что, некогда не выйдешь замуж?» - «Никогда!». Мне стало не по себе, сердце сжалось: эта юная красавица хочет стать старой девой?! Чтобы что-то кому-то доказать!  

Я рад, что могу написать здесь о незаурядной внешности моей бывшей студентки Деби. Там, в моем колледже, внешность женщины была запретной темой. Мои ребята объяснили мне, что говорить одобрительно о чьем-либо лице или фигуре — это «лукизм», от английского look, то есть вид, наружность. Это «микроагрессия», травмирующая людей, которым не повезло по части внешности. Женщины хотят, чтобы их ценили за их содержание, а не за форму. Они не желают, чтобы на них смотрели как на сексуальный объект. Признаюсь: мне это политкорректное правило не понравилось, и я так и не привык ему следовать со всей требуемой строгостью. То и дело срываюсь. До сих пор… 

Американские мужчины поступили иначе. Они подчинились новым правилам — и проявили чудеса самоконтроля. Из американской культуры исчезла культура флирта. Студенты и студентки вели себя, будто все они — одного пола. Сидят или стоят рядышком – и нисколечки не волнуются, будто малые дети, которым до полового созревания еще годы и годы. Мужчины не позволяют себе никакого заигрывания, никаких намеков или красноречивых взглядов. Полное безразличие. Асексуальность. Но довольно скоро я убедился, что отказ от флирта отнюдь не мешает нашим студентам заниматься любовью. Секса в нашем городке было сколько угодно, и все, включая администрацию, относились к этому совершенно спокойно.

 Как-то раз я решился на эксперимент: снял с вешалки и подал зимнюю куртку Джейн, девушке веселой, с острым, ироничным умом. Результат был неоднозначным, но в общем и целом обнадеживающим. Джейн преспокойно приняла мою услугу, озорно хохотнула и произнесла: “Male chauvinist pig!” Дословно: «Мужская шовинистическая свинья!» Эта сценка и наше дальнейшее общение подтвердили мою гипотезу: Джейн относилась к феминизму с некоторой долей скепсиса. Могла поговорить о правах и претензиях женщин, но делала это спокойно и сдержанно, без фанатизма. Не совершала нелепых демаршей. 

 Увы, Джейн была исключением. Многие ее сверстники попадали в плен безоглядной веры, возвышенной, святой, напоминавшей мне ту, о которой я пел в своей далекой юности: 

 

С верой святой в наше дело 

В бой поспешим поскорей. 

 

В какое же дело свято верили мои молодые сограждане? За какой cause (их любимое слово) они бросались в бой? «Наших дел» у них было несколько, но все они имели одну и ту же подоплеку, один и тот же общий принцип: в любом конфликте прав и достоин защиты тот, кто мал и слаб. Потому и знамя феминизма подхватили, что женщины, хотя их и больше количественно, долго считались «слабым полом» и не получали всех прав, которыми пользовались мужчины. Даже великий и прогрессивный Карл Маркс, заполняя опросную анкету, написал, что в женщинах больше всего ценит слабость! А в мужчинах — силу. Но его отчасти можно простить: давно это было, во времена неизжитых патриархальных предрассудков. Он, надо думать, и сексуальные меньшинства не жаловал и высказался бы против предоставления им равных прав.  

Студенты Оберлина наверняка простили бы Марксу и этот грех: пиетет к вождю мирового пролетариата они восприняли от своих профессоров-марксистов, коих было у нас немало, особенно на гуманитарных кафедрах. Сексменьшинства пользовались у оберлинцев полным пониманием и почетом. В здании под названием Wilder на дверях одной из студенческих организаций красовалась табличка: GAY, LESBIAN AND BISEXUAL CLUB.

В студенческом городке регулярно устраивались «гей-прайд-парады», причудливые демонстрации «гомосексуальной гордости», привлекавшие массу гетеросексуальной публики. Колледжское начальство устраивало семинары для директоров общежитий, где нам объясняли, как это важно и необходимо: заботиться о приверженцах нетрадиционной любви. Однажды нас обязали явиться со своими ассистентами (их избирали студенты общежития) на специальный семинар, где нам показали два фильма. Один — о технике мужской мастурбации, другой — о технике гомосексуальной любви. Смотреть на эту порнографическую бредятину, сидя рядом со своей студенткой, — удовольствие, доложу я вам, намного ниже среднего. Как только погас экран, я ретировался. «Ада» (русская версия ее имени) удалилась вслед за мной. Обсуждение увиденного прошло без нас... 

***

 

Продолжение следует

 

Комментарии

Аватар пользователя Игорь Волошин

Как же мне повезло, что за 30 лет жизни в Америке, не пришлось сталкиваться лично с таким абсурдом. Все годы работал на больших заводах инженером, и отношения между мужчинами и женщинами, которых было не очень много, но зачастую это были молодые специалистки, скаладывались совершенно естественно. Я думаю, что многие из выпускников вузов, попадая в реальную жизнь, меняют свое поведение.