В прошедшем по Первому каналу телесериале «Таинственная страсть» один из героев - поэт Роберт Рождественский. В сериале, как и в книге Василия Аксенова, по мотивам которой он снят, его зовут Роберт Эр. Это один из привлекательнейших персонажей фильма. Эдакий уравновешенный и спокойный молодой человек, наивно и свято верящий в добро и идеалы революции. Любит жену и любим ею, имеет крошку дочь.
Легкое заикание только привлекает к нему сердца. Именно ему звонят друзья, если они попали в трудную ситуацию. Знают: Роберт выпутает их по той простой причине, что для милиции и парторганов – «Роберт Иванович» - близкий, свой, понятный. Именно таким я и воспринимала поэта всю свою юность.
Из «шестидесятников» не жаловала никого, все казались слишком громкими и «массовыми». Массовость меня не привлекала.
А Роберта Рождественского вообще не считала поэтом – видела в нем позднего эпигона Маяковского.
Осознавала какое-то несоответствие: я, школьница, уже понимаю, что кругом фальшь и пустые трескучие фразы, а он, взрослый, этого не понимает.
Талдычит в духе Маяковского, и лесенку его усвоил, и лозунги революционные... Гораздо позже узнала, что Роберт Рождественский женат был на еврейке – что в те времена не было одобряемо «кураторами» литературы. А совсем недавно прочла несколько стихотворений, при жизни поэта не публиковавшихся. Вот одно из них:
Позапрошлая песня
Старенькие ходики.
Молодые ноченьки…
Полстраны - угодники.
Полстраны - доносчики.
На полях проталинки,
дышит воля вольная…
Полстраны - этапники.
Полстраны - конвойные.
Лаковые туфельки.
Бабушкины пряники…
Полстраны - преступники.
Полстраны - охранники.
Лейтенант в окно глядит.
Пьет - не остановится…
Полстраны уже сидит.
Полстраны готовится.
Это о сталинских временах, недаром название «Позапрошлая песня». Но ведь и к нашим дням может относиться, разве нет? Особенно после последних задержаний, когда стало ясно, что взять могут любого. «Полстраны уже сидит, полстраны готовится».
А вот это уже о своем времени он пишет:
Привычка
Необъятная страна
все мне снится по ночам.
Было в ней заведено
правило такое:
кто не знал, тот не знал.
А кто знал, тот молчал.
А кто знал и не молчал,
говорил другое…
Захотелось как-то людям
жизнь по-новому начать.
Очень сильно захотелось!
Да одно мешает:
кто не знал, не хочет знать.
Кто молчал, привык молчать.
А кто другое говорил, так и продолжает.
Мне кажется, здесь гениально схвачена пружина, действующая как в советском, так и в постсоветском обществе. Вдумайтесь:
кто не знал, не хочет знать.
Кто молчал, привык молчать.
А кто другое говорил, так и продолжает.
Все есть в этих трех строчках: наше историческое беспамятство, привычка держать язык за зубами и не высовываться и выработанное за века двоемыслие... Прекрасный наборец!
