Хочу сообщить многочисленным поклонникам Евгения Рейна, его любящим читателям, в последнее время пребывающим в неизвестности, что поэт, слава Всевышнему, жив и бодр. Вчера я поздравлял его с 89-летием, и телефонный голос был мощен и свеж. Всё же Евгений Борисович - Феникс, всегда воспаряющий из полосы уныния, иногда неизбежной для лирика. С этими, даже негаданными воскрыльями связано много историй, и одну я, пожалуй, расскажу сегодня.
Это было давно, ещё в поздне-советское время. Тогда на Дорогомиловском рынке была пивная, где водились креветки (такая редкость в ту эпоху!) Рейн с его исключительным чутьём всегда находил привлекательные места для встречи, а встречались мы ежедневно. И вот в душной (знойное лето!) "стекляшке" мы пили пиво. Вдруг к нашему столику, осыпанному, как и все, креветочной шелухой, подошёл мужик в кирзовых сапогах и поставил свою кружку между нашими. И сказал:"Ребята. вы этого не поймёте, но я - поэт! Я сейчас вам свои стихи прочту!" достал из рюкзака ученическую тетрадку со страницами к косую линейку и начал читать. Мы слушали терпеливо. Затем Рейн спросил:" А какой ваш любимый поэт?" В ответ раздалось;"Ну, понятно, Серега Есенин!" Рейн:" А знаете ли Вы. как он умер?"
"Повесился Серега!" - горестно воскликнул поэт-поселянин.
Рейн:"Нет, его топорами убивали в парной бане Брюсов и Луначарский".
Тут слушатель схватил свою кружку и боязливо от нас отдалился.
... Тайну этой неиссякающей бодрости и способности к регенерации у выдающегося нашего поэта я вижу в восхитительной живости воображения и в присущем этому трогательному Гаргантюа чувстве раблезианского юмора.
Его невозможно не любить. И я премногим обязан ему. На меня подействовала не его поэтика, но он открыл мне целые миры, в которые я никогда не проник бы без его путеводительного руководства.
Я рад поздравить его и с наступающим Новым годом. в котором желаю жене только не меняться, сохранять верность своему веселому нраву и своей нелегкой всё же судьбе.
