День памяти Мориса Равеля (1875 - 1937).
А.П. Межиров рассказывал мне, как однажды вместе с грузинским поэтом Симоном Чиковани навестил Заболоцкого, переживавшего семейную драму и проживавшего в ужасающем одиночестве. Что говорил дорогим (и редким) гостям угрюмый Николай Алексеевич, может быть, однажды перескажу в мемуарах (е. б. ж.). Но существенней то, что на протяжении всего вечера он, не уставая, заводил одну и ту же пластинку и, когда завод кончался, ставил ее вновь. Так, вероятно, изо дня в день на своём последнем отрезке и жил с музыкой Равеля. В стихотворение же "Болеро" выражено совсем не то, что хотелось бы сказать. От Равеля - только ритм. Но ритм мощно-неодолимый (у великого поэта напоследок) и говорящий о свершившейся судьбе...
Мои стихи, конечно, совсем о другом, о своём. Но и я иногда пил музыку великого французского композитора, как гибельно-сладостный и необходимый воздух.
Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
РАВЕЛЬ
К.А.
Живущий в призрачной стране,
За тридевять земель,
Теперь всю правду обо мне
Поведает Равель.
Как по бульвару и мосту
Сквозь дождь и листопад,
Глотая будней пустоту,
Летел я наугад.
Как заходил в чужой квартал,
Как в море и в снегу
Чего-то лучшего искал,
Взрослея на бегу.
Как, заменяя видом вид,
Не зная, что вокруг,
И без оглядки жизнь спешит,
И нарастает звук.
Но вот и время отцвело,
И, полон пустотой,
В него вникаешь тяжело
На лестнице крутой.
И перейдёшь, не сняв пальто,
В замедленную речь,
Чтоб, тронув это или то,
Гармонию извлечь.
И затихает ровный гул
Неутолимых струн.
Как вдруг в рояле, что уснул,
Расплещется бурун.
2016
