Я устал говорить, что считают ее главной фигурой на шахматной доске русской поэзии ХХ века и, вероятно, даже и российской истории этого времени...
Какое же ее стихотворение вспомнить в этот день? Так много гениальных, некоторых из которых возникают уже в первой книге. Их много в "Четках". И наконец - "Белая стая", ВСЯ состоящая из великих стихов. Далее, на протяжении жизни - еще, примерно, 300 выдающихся стихотворений. И поэма. И всё, всё написанное в стихах и в прозе, в набросках, черновиках.Вообще каждая её строка драгоценна.И вся жизнь ее, само присутствие в жизни страны драгоценны...
Но сейчас, пожалуй, остановлюсь на одном совсем позднем стихотворении; часто им заключаются книги "Избранного". И попытаюсь его прокомментировать.
* * *
Земля хотя и не родная,
Но памятная навсегда,
И в море нежно-ледяная
И несоленая вода.
На дне песок белее мела,
А воздух пьяный, как вино,
И сосен розовое тело
В закатный час обнажено.
А сам закат в волнах эфира
Такой, что мне не разобрать,
Конец ли дня, конец ли мира,
Иль тайна тайн во мне опять.
1964
Замечания же мои будут такие. "Муза ушла по дороге..." - это когда еще сказано! Но Муза МЕДЛЕННО от нее уходила. Великие стихи были и в Ташкенте. Однако поэт есть прежде всего явление ритма. Не метрика, а ритмика живит стих. Ритм становился глуше. Уходила сила. Но характер не сломился, а поэт - характер! Не утрачено было поэтическое мышление - само по себе сила превеликая... Начало этого стихотворение прелестно, живо, прочувствовано и в одновременно изысканных и точных эпитетах подлинно акмеистично (Между прочим, в "Грамматическом словаре русского языка" Зализняка имеется слово "акмеистка".Замечательно,я бы дерзостно сказал, пикантно, что возникло такое специальное слово для единственного случая... Ведь по существу была лишь одна такая!). Второе четверостишие идет в развитие темы, всё зримо и, конечно, хорош "воздух пьяный, как вино". И всё же всё это была бы лишь пейзажная зарисовка, не будь заключительного, третьего четверостишия. Вдумывался ли кто-нибудь в неё, в эту концовку? Между тем здесь возник невероятный, фантастичный, небывалый в мировой поэзии образ. За который можно простить такие скудные рифмы, как "эфира" - "мира", "разобрать" - "опять". Впрочем,что прощать! - в подлинно великой поэзии(у Пушкина, Лермонтова, Фета, Ахматовой) изощрённость рифмы часто не имеет никакого значения, поскольку все слова в их флюидической связи наэлектризованы и наделены душой.
Итак перейдем к последним двум стихам. В них даны три перетекающих один в другой образа заката над морем, и усиление возникает при переходе от одного к другому. Причем "Конец ли дня" - простая констатация. "Конец .ли мира" намного сильней(конечно, как раз в сочетании с концом дня). Но что же сказано под самый конец: "Иль тайна тайн во мне опять"! Переведу с русского на русский: закат был так великолепен, что семидесятипятилетней Ахматовой показалось, что она вновь беременна...
Вот все, что я хочу в порядке импровизации сказать об этом стихотворении. О многих других стихах немало записей. Если бы успеть все это привести в порядок...
