Вероятно, я был единственным молодым поэтом, близким к старому Михаилу Зенкевичу. Этого последнего акмеиста первого призыва я полюбил в юности по стихам и считаю его своим учителем. Вдова доверила мне разбирать его архив и переговоры с Литературным музеем о передаче этого архива. Нашел я немало всякого (об этом - мой мемуарный очерк, опубликованный несколько лет назад в журнале "Юность"). Попалось и это стихотворение, которые ныне опубликовано. Конечно, я не собираюсь его сравнивать со стихами "Дикой порфиры", выдающейся книги Серебряного века. Но, оно, писавшееся "в стол"(в ящике старинного письменного стола я его и нашел) поразительно. И существенна дата написания.
В оригинале оно написано"лесенкой". Мне тут её трудно воспроизвести. Главное, всё же - собственно в тексте, который можно было бы и сплошняком записать...
А.П. Межиров, которому я эти стихи показал, заметил, что их можно принести на Страшный Суд.
У ДВУХ ПРОТАЛИН
Пасхальной ночью
у двух проталин
Два трупа очнулись
и тихо привстали,
Двое убитых
зимою в боях,
Двое отрытых
весною в снегах.
И долго молчали
и слушали оба
В тревожной печали
остывшей злобы.
“Christ ist erstanden!” —
сказал один,
Поняв неустанный
шорох льдин.
«Христос воскресе!» —
другой ответил,
Почуяв над лесом
апрельский ветер.
И как под обстрелом
за огоньком,
Друг к другу несмело
пробрались ползком,
И троекратно
облобызались,
И невозвратно
с весною расстались,
И вновь онемело,
как трупы, легли
На талое тело
воскресшей земли…
Металлом визжало,
взметалось пламя:
Живые сражались,
чтоб стать мертвецами.
5 апреля 1942
