Завтра день рождения Николая Гумилева.
С детства я любил его стихи, удержанные памятью отца. Несмотря на опасность, в доме сохранялось и, к радости моей, сохранилось первоиздание гумилевских "Писем о русской поэзии".
Ясное дело, что в антологии русской поэзии Гумилеву будет принадлежать заметное, даже значительное место. Я писал о нем, о его поэзии и поэтике не раз, и не хочу сейчас повторяться. Замечу только следующее: верно сказал Гёте, что у скромных людей обычно для этого имеются основания. И поэт должен быть изначально нескромен, то есть даже при ещё неясных исходных ресурсах ставить перед собою высокие цели. Всё же как долог путь от претенциозных и слабых ранних стихов до книги "Огненный столп" и самых последних стихотворений! Кто знает, во что бы это ещё могло развиться, кабы не пуля, в сумерках отлитая неким трудолюбивым рабочим... Один малоизвестный, но очень талантливый и образованный поэт некогда сказал мне,юноше-стихотворцу: "Ведь понимал, что его убьют, но был слишком горд и бесстрашен. Мог бы уйти по льду Финского залива.Спасая себя даже не для себя самого, а для русской поэзии..." Но вышло, как вышло...А вышла вся советская стихотворная романтика, созданная поэтами весьма разного сорта и пошиба. Но все они - ученики или попросту подражатели Гумилева.
И вот ещё что... Справедливо замечание Пастернака о том, что не бывает большой поэзии без счастливого воображения. Вот здесь у Гумилева был решительный перевес над его учителем Брюсовым (тоже большим поэтом, достойным величайшего уважения, - в конце концов все мы, пишущие стихи, "брюсовцы", ибо именно Брюсовым отчеканен медный стих двадцатого века; Блок прибавил к этой меди своего серебра, но здесь другая тема...).
Вот есть потерявшееся в сборниках Гумилева небольшое стихотворение "Самофракийская победа", о статуе Ники, предваряющей вход в Лувр(вероятно, это ошибка композиции, ибо что можно смотреть после этого!). Конечно, это превосходное стихотворение не принадлежит всё же к числу главных шедевров выдающегося поэта. Но меня всегда сводят с ума, вызывают приступ зависти, смешанной с восторгом, две строчки: "В твоем безумно светлом взгляде/ Смеется что-то, пламенея..." Кто обратил на них внимание?Это надо же почувствовать на себе взгляд безголовой статуи!
Далее - дерзаю поместить одно собственное стихотворение.Без претензий, а только как некое свидетельство о причудах страшной истории.
Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
СТОЛ
Стол, за которым я обедал,
Юсуповский массивный стол,
Давно забвение изведал,
Хотя в историю вошёл.
За ним кутили офицеры,
Распутин, сидючи за ним,
Ирину звал и ел эклеры,
От яда дьяволом храним.
Потом досье и парабеллум
Лежали в ящике стола,
Вновь красного беседа с белым
Там, на Гороховой, текла.
Писался протокол, при этом
Рисунками марался лист,
Ведь был подследственный поэтом
И стихотворцем был чекист.
И, как друзья-однополчане,
На время прекратив допрос,
Спор начинали о Ренане
В дыму дешёвых папирос.
2015
