Блоги

Все верно. Но, да простит меня Бог, настоящего поэтического дарования у Александра Соболева не было. Был характер, что немало, ну, и, конечно (как без того!) столь дорого обходящаяся еврейская жажда социальной справедливости. Музыка, то, да, была мощна.

До сих пор Беньямин Нетаниягу был единственным мировым лидером, который с трибуны ООН называл зло его именем. Президент США Обама восемь лет подряд произносил с трибуны ООН общие благостные слова, при этом не называя зло его именем.

Эта красивая седая женщина всегда спешит. Наверное, такой характер. Последние 12 лет ее жизни отданы «Русскому камерному обществу» (The Russian Chamber Art Society). У Веры Данченко-Штерн есть своя система обучения, своего рода волшебная палочка, ведущая студентов-вокалистов к овладению русской романсовой культурой... А вообще разговаривать с моей собеседницей – одно удовольствие. Как выразительно она рассказала о своем уже умершем друге канторе Луисе Данто! Или о замечательном певце Михаиле Александровиче! Или об одной уникальной фотографии, где ее отец, скрипач Госоркестра, стоит рядом с молодым Ваном Клиберном...

Читаю новость:"Социологи обнаружили тесную связь между антисемитизмом и критикой Израиля".  Я эту связь обнаружил 50 лет назад, будучи тринадцати лет от роду, во время Шестидневной войны....

Мало что меня печалит так, как небывалая, невозможная и уже затянувшаяся русско-грузинская распря. Конечно, в моём чувстве и личная причастность к грузинской жизни, в том числе, к литературной грузинской жизни. Но жгучий интерес к Грузии, к ее истории и поэзии возник у меня еще в отрочестве - по книгам, русским и грузинским...

Что ж, хочется надеяться, что дело это прояснится, Серебренников будет освобожден... Но кто ответит за муки, за нервы, за упущенное время, несозданные работы? Кто ответит за искореженную судьбу? Когда-то, при царизме, точно так, без наличия каких-либо улик, был арестован критик и публицист Николай Гаврилович Чернышевский. Вот что писал Герцен после того, как осужденного Чернышевского правители России выставили к позорному столбу: «Чернышевский был вами выставлен к столбу на четверть часа – а вы, а Россия на сколько лет останетесь привязанными к нему?» («Колокол», 15 июня 1864)...

Советский, сталинско-брежневский ампир адекватно выражал суть державы, однако никак не мог удовлетворить тех ее граждан, которые, почитая имперскость, не могли принять совковость. И, наверное, должно было явиться Слово, равное по мощи имперским амбициям, но напрочь отрицающее совковость. Этим Словом стала поэзия Иосифа Бродского.

В несвободном государстве можно говорить только об отдельных островках-школах, где, под прикрытием обычно талантливого и умеющего отражать атаки "начальства", директора, работают творческие, ищущие учителя. Такой была Вторая матшкола в Москве, где в свое время учительствовал историк, литератор и диссидент Анатолий Якобсон... Нет сомнения, что по всей России разбросаны такие школы, в которых учиться и учить интересно, где придумывают, спорят и ищут, а не выполняют начальственные указания, где не боятся новизны и свободы, где не сеют религиозное и социальное мракобесие...

Когда Шенгели исполнилось 50 лет, что казалось полной и дряхлой старостью (впрочем, он и жил после этого так недолго), был назначен его творческий вечер в Центральном Доме литераторов. Пришли шесть человек. Увидев своих знакомых (мне легко прикинуть, кто там мог быть; несомненно - его любимец Арсений Тарковский, Мария Петровых, а также вернувшийся из мест не столь отдаленных Аркадий Штейнберг...), Георгий Аркадьевич улыбнулся, отменил вечер и всех пригласил в ресторан.

Когда я впервые ехал в Индию, я, конечно, знал, что это великая и удивительная страна. Но то, что я увидел, тысячекратно превзошло все мои ожидания. С тех пор я - маньяк Индии , если бы не мысль о близких, сделал бы все, чтобы там остаться подольше. И вот именно в самой скудной, неудобной, но яркой и жизненной обстановке. Иногда мне кажется, что настоящая жизнь сейчас есть только в Индии. И там познаёшь цену жизни.

В городе Турку в Финляндии некий человек с криками "Аллах акбар" начал резать ножом всех подряд прохожих, таким образом убивая и раня людей, что уже и не очень-то удивляет. Как, впрочем, не очень удивило и то, что на протяжении трёх дней после столь печального происшествия, финская полиция упорно заявляла, что не знает, было ли это терактом.

Не так далеко от нас, в районе Большого Вашингтона, живет немолодая пара - Леонид Абрамович Шульман и его жена Нина. Войдя в их квартиру, понимаешь, что тут живут люди причастные к искусству: на стенах висят афиши и фотографии знаменитых музыкантов. И действительно, Леонид Шульман – в прошлом многолетний дирижер Кисловодского оркестра - кого только не повидал на этом модном и облюбованном советской культурной элитой курорте. Об этих встречах он поведал нам во время беседы. А еще рассказал о премьере монооперы Григория Самуиловича Фрида «Дневник Анны Франк» (1969), которой он впервые продирижировал в Кисловодске в 1976 году - в присутствии композитора, посещавшего, кстати сказать, все репетиции, - и потом в Вашингтоне в Музее Холокоста в 2001-м году...

Аннинский, как всегда, не смыслит. Попросту-то дело в том, что дарование Корнилова намного меньше таланта Багрицкого. Обычно Корнилова ставят рядом с Павлом Васильевым и Ярославом Смеляковым.. Но у Павла был от природы изобразительный дар, близкий к гениальности, а Ярослава считаю вообще последним русским поэтом, которому был дан дар с небес.

Переступив порог Grand Central Library с самыми серьезными намерениями (по крайней, мере, по себе припоминаю), посетители на некоторое время забывают: зачем пришли - со стен зала на них смотрят милые и добрые существа…