1.
В искусствоведческих теориях эпоха романтизма закончилась, причем довольно давно. Из реальной жизни она, как практически все духовное, никуда не уходит. Не может художник не быть романтиком, каким бы он при этом ни был скептиком. А будучи романтиком, скажем, еврейский поэт и композитор вполне мог бы написать песню, назвав ее «Еврейская мама», но чтобы он написал песню, назвав ее «Еврейская жена», представить себе довольно трудно. Всякое, конечно, бывает, но по-моему тому же грузину надо быть довольно унылым прагматиком, чтобы написать сочинение, озаглавив его: «Прощание грузинки». Нет, мужская и поэтическая натура потребовали бы от него, при всей любви к конкретной грузинке, назвать сочинение, как минимум:» Прощание турчанки» - как ни крути, а так почему-то возвышеннее, если ты, конечно, грузин. А если турок, то возвышеннее будет «Прощание гречанки, германки, в конце концов, армянки, но только не турчанки само собой разумеется». Таковы законы искусства и мужской психологии. Бывают, разумеется, исключения, но правило таково: русский поэт скорее напишет «Прощание цыганки-молдаванки», чем «Прощание соплеменницы».
Так мне кажется. Хотя, может быть, я и не прав. И вот, чтобы проверить свою теорию на практике, я взял, да и прогуглил следующее словосочетание: «прощание славянки». Увидев результаты, я почувствовал примерно тоже, что наверное ощутил Антони ван Левенгук, когда впервые его взору предстали одноклеточные организмы, наслаждаться созерцанием которых до него имел удовольствие разве только Господь Бог.
Перед теми, кто с детства был знаком с официальной историей создания марша «Прощание славянки» я очень извиняюсь, а с остальными поделюсь увиденным. Итак: «Проща́ние славя́нки» — русский марш, написанный в 1912—1913 годах штаб-трубачом 7-го запасного кавалерийского полка, стоявшего в Тамбове, Василием Ивановичем Агапкиным под впечатлением от событий Первой Балканской войны (1912—1913). За рубежом является одной из самых узнаваемых музыкальных эмблем Российской империи, Советского Союза и Российской Федерации».
Замечательно. И конечно же, хочется узнать, а какие еще произведения принадлежат перу Василия Агапкина. И выясняется, что ничего больше этот композитор не написал, хотя прожил долгую жизнь и музыкантом был замечательным. Ну, что ж, не первый и не последний автор одного произведения. А раз с автором более или менее понятно, читаем дальше о самом произведении:
«По распространенной легенде первым, кому Агапкин показал ноты своего произведения, был капельмейстер его полка Милов. Указав Агапкину на некоторые шероховатости и показав, как их лучше исправить, он посоветовал ему отвезти ноты в Симферополь, где проживал известный в то время в музыкальных кругах Яков Иосифович Богорад, совмещавший службу капельмейстером в 51-м пехотном Литовском полку с весьма широкой нотно-издательской деятельностью. Богорад помог записать клавир и оркестровал марш, а также придумал название — „Прощание славянки“. Вскоре после этого в симферопольской типографии была напечатана первая сотня экземпляров нот».
Опана! Я, кажется, понимаю Его Императорское Величество. Что же это будет, если окажется, что автором самой узнаваемой музыкальной эмблемы Российской империи является Яков Иосифович Богорад, а не Василий Иванович Агапкин? Хоть святых выноси! Святых и вынесли. Суверенные православие, самодержавие и народность оказались на время отодвинутыми, и если бы не это обстоятельство, то, как мне кажется, Василий Иванович Агапкин вполне мог оказаться автором не только "Славянки", но и всех маршей Дунаевского и прочей такого рода часто замечательной музыки, о которой поэт Светлов справедливо говорил:» Как можно из одного фрейлекса сделать столько советских песен?». И что-то безусловно роднит упомянутое «Прощание» со всеми вскоре за ней последовавшими фрейлексами, ставшими русско-советским официозом. Преемственность есть преемственность.
А какими же сочинениями после или до «Славянки» порадовал музыкальную общественность Яков Богорад? Читаем и убеждаемся, что и у него сочинений совсем негусто, хотя, все же, больше, чем ничего, которым нас так огорчил Агапкин:
«Песнь Шамиля»;
Увертюра «Царь голод» (1922);
Увертюра «Столетие 1812 года» (1912)»
Собственно, вот и все, чем мне захотелось поделиться с теми, кто меня читает. А чтобы резко не обрывать повествования, добавлю несколько слов о том, как сложились судьбы двух людей, причастных к созданию великого русского марша. Как говорится, без комментариев. Итак:
Василий Агапкин «после победы Октябрьской социалистической революции в 1918 году добровольно поступил в Красную армию и организовал духовой оркестр в 1-м красном гусарском полку. В 1920 году Агапкин вернулся в Тамбов; руководил музыкальной студией и оркестром войск ГПУ.
5 августа 1922 года Агапкин с оркестром дали прощальный концерт в Тамбове и переехали в Москву.
В 1924 году оркестр Агапкина участвовал в похоронах Ленина.
В 1928 году Агапкин организовал духовой оркестр из беспризорников.
В начале Великой Отечественной войны Агапкин был назначен старшим капельмейстером Отдельной мотострелковой дивизии имени Дзержинского войск НКВД с присвоением воинского звания военинтенданта 1-го ранга.
7 ноября 1941 года на знаменитом параде на Красной площади в Москве Агапкин дирижировал сводным оркестром.
24 июня 1945 года на Параде Победы оркестр Агапкина входил в состав сводного оркестра.
Умер Василий Иванович Агапкин 29 октября 1964 года, похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве».
А Яков Богорад «расстрелян в числе прочих евреев Симферополя 12 или 13 декабря 1941 года, в противотанковом рву на 11-м километре Феодосийского шоссе».
2.
А уже когда закончил это эссе, сложились у меня такие стихи:
* * *
Музыкант, возьми тальянку
и слабай, впадая в раж,
для души Жидославянку,
самый нежный в мире марш.
Помяни опять всех скопом
и один из мириад
рвов, в котором был закопан
капельмейстер Богорад.
