29-го мая исполнилось сорок лет со дня смерти Юрия ДОМБРОВСКОГО, выдающегося прозаика. Он - из тех, не слишком многочисленных авторов, которых можно и перечитать. И все, что от него осталось в литературе, представляет интерес. Однако - это лишь мое личное мнение - судьба не дала ему (как и еще двум трем писателям эпохи) возможности создать более одного шедевра. Это, на мой взгляд, всё же "Хранитель древностей". Одна книга, но это - мировая литература... Замечательны, глубоки и своеобразны (не только в силу лагерного колорита) и его стихи. Уцелело их немного, а, может быть, немного их и было написано.
Что касается его судьбы, она известна, а несведущим легко навести справки в Интернете. Сообщу только одну удивительную, кажущуюся забавной, а по существу, если вдуматься, страшную подробность: он был исследователем творчества Шекспира и забыл английский язык. Выколотили из головы, не единожды - и не только в местах отдалённых - побитой...
Однажды, будучи молодым автором, я ехал в лифте наедине с женщиной, которая была любовницей Домбровского и предала его и посадила. Мне надо было в "Литературную газету", ей, ставшей видным "патриотическим" критиком, - в "Литературную Россию". Всего полторы минуты в лифте. Я не хотел встречаться с ней взглядом и отворотился, и все же на долю секунды наши глаза встретились.Она понимающе усмехнулась; в ее глазах - так мне показалось - мелькнули нежно-голубое бесстыдство и густая проплёванность.
Мои воспоминание о самом Юрии Осиповиче мимолетны и не слишком содержательны. Но облечены в стихотворную форму.
ВОСПОМИНАНИЯ О ДОМБРОВСКОМ
Глухой от водки, радостный, больной,
Сидел он в кресле посреди пивной.
Том Гофмана какая-то фигура
Меняла на стопарь...
И сквозь пургу
Всю сырость БУРа прозревая хмуро,
Пушистого он выматерил Мурра.
… Я воскресить не в силах каламбура
И позабыть до гроба не смогу.
Ему еще чего-то принесли.
Вокруг все хохотало и галдело,
Прослушивало, на него глядело,
Прихлебывало... В зале то и дело
Крысиные являлись короли.
