Силосная башня и Кремль. О цикле Семена Агроскина «Плохая видимость»

Опубликовано: 4 ноября 2016 г.
Рубрики:

 

Стала вспоминать: на что это похоже? Эти  бесконечные бочковидные технические башни, ангары, столбы, мосты, эстакады? Когда-то впервые разглядела нечто, напоминающее водонапорную или, может быть, силосную башню (обе своим видом никогда не вызывали у меня интереса) на картине  художника-гиперреалиста, кажется, эстонца. Огромная  цилиндрическая башня занимала почти весь холст и  была выписана до малейших деталей.  Чистейший  пример «остранения» (в терминологии Виктора Шкловского). Нечто, вырванное из  привычного контекста и представшее в новом свете.

Но нет, гиперреализм тут, кажется,  ни при чем.   И   башни другие, хотя и  странные, не  слишком  «картиногеничные»,  архаического  дизайна.  

Однако они включены  в городскую среду, а также  в  наш  привычный  климат -   вечную сероватую, нудную, влажную осенне-зимнюю слякотную морось,  создающую «плохую видимость». Отсюда и  серовато-белесые,  зеленовато-черные оттенки красок,  погружающие нас  в атмосферу сумрака и тумана.

Да, но и это, кажется не все. Здесь ощутим какой-то глубинный культурный подтекст. Недаром в одной из работ узнается кремлевская башня, полускрытая кирпичной стеной и ставшая  из-за тумана ( «плохой видимости») похожей  на все эти  уродливые  и  устаревшие,  технического предназначения сооружения. Однако ассоциации  от   цикла  художника уводят нас не  только в  российскую древность, но и в  не слишком давнее «имперское»  прошлое.

 За авторскими пейзажами   встает  призрак целой ушедшей эпохи с  ее мощью, энергией  индустриального порыва, внедрением техники в живую природу, но  и постепенным одряхлением, которое  на картинах вполне ощутимо. Так  что  все эти  массивные  градирни и водонапорные агрегаты, пролеты мостов и   линии высокого напряжения выглядят уже немного смешными и диковатыми  в сравнении с современными дизайнерскими  конструкциями.

Но  они  изо всех  сил напрягаются, вытягиваются, гордо возносятся, нагло  маячат прямо перед нашими глазами.  Дело в  том, что художник,  показывает свои  «объекты» с очень близкого расстояния. Правда,  он  дает  их  в   «смазанной»  перспективе  тумана  и мороси.  А  может быть,  просто  стыдливо   полуопущенного взгляда,   не желающего видеть  возникшие «утраты» и одряхление.

Но  везде, везде ощутимо   это чудовищное напряжение  железобетонных  конструкций - мощных  перекладин  путепровода («Путепровод», 2013), куска железобетонного моста, на который мы смотрим снизу(«Эстакада», 2011), плоской набережной  со столбом «высоковольтки» («Набережная», 2014), которое контрастирует с  вязкой и  смутной воздушной  средой. Наш художник по образованию  архитектор.  И  знает, как расчитываются  эти перегрузки и напряжения. 

Но   в картинах  ощутим не  научный  «сопромат», а едва ли не человеческая  отвага железных конструкций – не поддаваться  времени,  держать    напор   «пространственной среды». Опять  эта вечная  агроскинская тема -  утончение  жизни  на  грани ее упадка,  ее особого,  жалкого , но и победного цветения… 

Оттого-то  и  башни,мосты, высоковольтки - не  мрачны и унылы,  а  светоносны, излучают слабый, но ощутимый в   смутной  атмосфере свет.

Вот и вспомнился художник, который  воспел  эту «железную» красоту еще  в  эпоху  ее  расцвета. Кажется,  он  много  лет учился  на  подготовительных  курсах   ВХУТЕМАСа,  зато  у каких  учителей - Фалька,  Древина!  И  создал мир, абсолютно на них не похожий . Скорее  тут припоминается  ОСТ,    в особенности Александр Дейнека с его любовью к технике.  Я говорю о  Георгии Нисском и его   великолепных «железнодорожных» пейзажах 30-х годов.

Для   лучших российских пейзажей вообще характерен   живописный минимализм, чему  примером служит  «Проселок»  Саврасова,  где, в  сущности,  «ничего нет», кроме размытой дороги.  Вот  и у   Нисского в  железнодорожных пейзажах «ничего нет»,  потому  что  можно ли назвать железнодорожные пути, дымящие паровозы,  белые семафоры с красными перекладинами, изображенные на фоне неба и отдаленных домишек,  чем-то живописным и привлекательным?

А от картин глаз не оторвать!  И  как отчетливые геометрические конструкции путей и  семафоров, развернутые прямо на зрителя, оттеняют  живую  жизнь  воздушной среды, таинственно  темнеющего неба,  зажженных  в  домах огней, белых  клубов паровозного  дыма («Железнодорожные пути»,1930-е, «Семафоры. Осень»,1932, «На путях», 1933).Тут  «видимость»  достаточно   хорошая,  но осложненная  этими неприметными колебаниями  влажного    воздуха,  что  и  создает  неповторимый живописный эффект.

Романтика техники , путешествий, отдаленных полустанков окрыляет эти  непритязательные  холсты в  духе  бурного времени.

 Семена  Агроскина,  как  я  уже  отмечала,  вдохновляет  другое.  Вхождение   старых  «энергий» и  старых  «форм»  в нашу  сегодняшнюю  жизнь. Их  теперешнее, еще вполне  уверенное  бытие,  но  уже с приметами  «устарелости», перемены дизайнерской моды.  Мы от этих пузатых башен и  массивных путепроводов  в жизни  отводим взор, стараемся их не замечать.

Художник нам их продемонстрировал, усилив и выделив  моменты напора и противостояния, их грозной битвы с судьбой. В сущности, он их оживил, как оживлял и  очеловечивал  прежде старые, никому не нужные вещи быта - дряхлые стулья, потрепанные чемоданы, ветхую одежду. Но, оказывается,  и  железобетонные конструкции  стареют и выходят из моды, вместе со своей эпохой. Это  неизбежно, хотя и нестерпимо грустно. А что же остается?   Не  этот  ли слабый свет, пробивающийся к нам от них сквозь   плохую  видимость?