Не дадим свершиться трагедии: во владимирской колонии убивают Навального

Опубликовано: 5 апреля 2021 г.
Рубрики:

Люди, сограждане, происходит ужасное, происходит на глазах у всех россиян и всего человечества. И если все россияне и весь мир сейчас не скажут: «Этому не бывать», - оно случится.

 Его уже убивали. Не получилось. Теперь повторная попытка – причем, если та, первая, совершалась тайно, то сейчас – происходит совершенно открыто. Он незаконно задержан, незаконно судим, незаконно осужден, незаконно помещен в колонию. И сейчас он находится в полной власти своих врагов, палачей и мучителей. 

Они совершают свое убийство открыто и постепенно, используя палаческие приемы – пытку лишением сна, пытку отсутствием  лекарств и недопущением врачей, добавляя все новые и новые мучительства, как-то: бесконечные взыскания по пустяковым поводам, грозящие «штрафняком», или помещение вплотную к его койке больного открытой формой туберкулеза (или ковидом?).[1]

Как можно спастись, если ты в руках врагов? Риторический вопрос. Могла ли спастись от костра Жанна д’Арк, оказавшись во власти противников – англичан?

 Он нашел единственный оставшийся у него способ борьбы – голодовку. Способ, разрушающий и без того подорванное коварным отравлением и пребыванием в российской тюрьме, здоровье. Но это единственное, что у него осталось, чтобы показать палачам, что он не сломлен.

Теперь все что с ним случится мучители могут объяснить его голодовкой: сам виноват, отказывался от еды. Когда-то правозащитник Анатолий Марченко погиб в российской тюрьме после многодневной голодовки и пыточного насильственного кормления – он выступал за освобождение всех политзаключенных. И поскольку уже начиналась Перестройка, Горбачев пошел навстречу этому требованию (1986 год!). Марченко однако уже было не вернуть. Он погиб в 48 лет «за други своя».

 Вы хотите, чтобы подобное случилось с Алексеем Навальным?

История, особенно российская, богата подобными случаями. Первый – самый известный случай, перевернувший мир, - стал АРХЕТИПОМ. Сын человеческий вошел в город, власти которого видели в нем злоумышленника-смутьяна. И тот, кто мог спасти, отошел в сторону, умыв руки. А одураченный пропагандой народ кричал : "Распни его" и предпочел помиловать разбойника. Он знал свою грядущую судьбу – и не уклонился от нее. Молил своего небесного отца отвратить от него смертную чашу, но понимал, что это невозможно. И – принял страшную мучительную казнь, уже за порогом его жизни ставшую переходным мостом к новой истории человечества.

Алексей, как и тот, прототип, знал, на что шел.

Умиляют фарисеи-политологи, талдычащие, что тут был хитроумный расчет, что-де соратники Навального просчитались... Какие соратники? Такие решения принимаются наедине с собой. Какой расчет? На что? На милосердие тех, кто тебя ненавидел, сажал в тюрьму и пытался убить с помощью запрещенного химоружия? По-моему, сегодня мы легко можем определить, кто из комментаторов – из человеческой породы, а кто нелюдь. Последние говорят о страдающем в тюрьме, больном, держащем голодовку человеке абсолютно равнодушно – как о неодушевленном предмете, они не в состоянии представить себя на месте заключенного...

 В сущности мы здесь имеем дело с великим героическим актом самопожертвования. Зная, что его не пощадят, Алексей, практически не долечившись после страшного отравления, приезжает на родину. Зачем? Почему? А зачем и почему свершилось то, первоначальное,  событие? И можем ли мы, зная, что эта жизнь приносится в жертву нам, оставаться равнодушными к происходящему?

 Когда-то Некрасов в стихотворении «Пророк», впервые полностью - с заголовком «Н. Г. Чернышевскому», - опубликованном за границей, писал:

 Не говори: «Забыл он осторожность!

Он будет сам судьбы своей виной!..»

Не хуже нас он видит невозможность

Служить добру, не жертвуя собой.

 А вот последняя строфа этих потрясающих стихов, строфа, последовательно изымаемая из дореволюционных российских изданий:

Его еще покамест не распяли,

Но час придет – он будет на кресте.

Его послал Бог гнева и печали

 Рабам земли – напомнить о Христе.

 Николай Гаврилович Чернышевский – великий святой и мученик революции, личный враг царя-освободителя[2] Александра Второго, прошел через неправый - со сфальсифицированными доказательствами - суд, гражданскую казнь – стояние у позорного столба с дощечкой на груди «Государственный преступник», сибирскую каторгу, где для него были созданы особые пыточные условия – острог на одного, посреди вилюйской тайги, со сменяющимися конвоирами... Такой безумный страх этот человек – всего лишь ученый и журналист, печатавшийся в подцензурном «Современнике», - сумел внушить царю и его клевретам. 

В советское время к таким «святым и мученикам», кроме Анатолия Марченко, семерки храбрецов, вышедших на Красную площадь в знак протеста против советской оккупации Чехословакии, можно отнести Андрея Дмитриевича Сахарова, создателя водородной бомбы, променявшего благополучную жизнь советского академика, трижды героя Соцтруда, неоднократного лауреата госпремий, на остракизм, глумление в печати, бессудную ссылку в Горький... За что? За кого? А за нас с вами. За наши жизни и жизни наших детей.

Скажут: что мы можем сделать? От нас ничего не зависит. Пишите, кричите, протестуйте любым способом, не будьте равнодушными! Не уподобляйтесь тому обывателю, который из осторожности наступил ногой на горящее сердце Данко, вырванное им из груди – чтобы осветить путь людям!

  

________________________________________

[1] По последним сообщениям, у Алексея высокая температура и кашель...

[2] Царский манифест 1861 года освобождал крестьян без земли, за земельный надел (без которого крестьянину было не прожить) нужно было платить помещику, революционеры –демократы выступали против такого "бессовестного" освобождения, кстати сказать, сопровождавшегося массовыми арестами «протестантов». 

 

Комментарии

Совершенно солидарен с уважаемой Ириной Исааковной!

Только, пожалуйста, не надо впутывать юдофобские клише ("фарисеи") и выдумки, вроде:

"Сын человеческий вошел в город, власти которого видели в нем злоумышленника-смутьяна. И тот, кто мог спасти, отошел в сторону, умыв руки. А одураченный пропагандой народ кричал : "Распни его" и предпочел помиловать разбойника."

В действительности, дело обстояло совершенно иначе:

РИМСКИЙ ЧИНОВНИК: Господин наместник! Странный еврейский проповедник Иусус из Назарета пришел в Иерусалим с небольшой группой своих последователей.
Есть подозрение, что он может быть связан с зелотами.

ПОНТИЙ ПИЛАТ: Распять его! Немедленно!

Вот и всё...

Дорогая Ирина! Я готова подписаться под каждым вашим словом относительно чудовищного отношения к Алексею Навальному в колонии.

Да, его убивают - последовательно и изощренно на глазах человечества лишают сил мужественного человека, как теперь выясняется, узника совести, кандидата на звание Нобелевского Лауреата. Ваша статья, Ирина, - призыв его поддержать.

К сожалению, не у всех его защитников есть возможность выйти на площадь с целью присоединить свой голос к протестующим против применяемых к нему неправомерных действий (лишение сна, лечения, нормального питания, общения с членами семьи и адвокатами). Представьте себе ваших близких в таких условиях... Не случайно он прибег к голодовке.

Люди разные - не все посещают храм, используют молитвы.

Тем, кому не безразлична судьба этого незаурядного человека, расскажу о моем способе его поддержки. Как только Алексей подвергся отравлению, я начала мысленно посылать ему охранную грамоту. Делаю это дважды в день - разговариваю с ним в режиме "Мы с тобой, все будет хорошо!" И с его женой Юлей, как и он незаурядной личностью. Поверьте, это не праздная игра, а научно-обоснованный метод передачи мысли на расстоянии, рассмотренный многими учеными в многочисленных работах. Будет желание, поинтересуйтесь. Метод серьезный, а потому не моя задача ему учить. Считаю своим долгом призвать неравнодушных к судьбе Алексея воспользоваться такой методикой коллективной поддержки. Возьмемся за руки, друзья! Благополучия тем, кто меня услышал и последует разумному совету.

К слову: в моей семье в репрессивное советское время 10 человек арестованных по печально известной 58 статье. Из них трое расстрелянных без суда и следствия.