10-го июня - всемирный день мороженого.
В россиянах тут особое чувство. Сказал во время войны сэр У. Черчилль: "Нельзя победить нацию, которая ест мороженое при температуре минус 20". Всё же это ведь не совсем то, что обледенелый шербет при плюс 30-ти.
Сладчайшее воспоминание детства (изредка): шарики шоколадный и ванильный (иногда добавлялся крем-брюлле) в ленинградском кафе "Север" (до борьбы с космполитизмом - "Норд). А приятель мой, поэт Евгений Рейн, получивший высшее образование на "морозильном" отделении Ленинградского технологического института имени Ленсовета, божится, что был рационализатором и усовершенствовал эскимо. Как, однако, он его усовершенствовал? Вечная загадка.
И философский и вместе с тем жизненный вопрос: стало ли оно со временем хуже, или же утратили часть былой чувствительности пупырышки?
В исторической ретроспективе... Не отрицаю застарелых язв царского режима(иначе из-за чего были все эти кровавые пертурбации! - не послушались Константина Леонтьева, вовремя не "подморозили" Россию, и какое уж тут мороженое - блокадная пайка хлеба с опилками в 125 граммов для малолетних иждивенцев!). Но тогда, тогда оно (как и многое другое) было лучше. Приходится признать. Скорблю, но признаю. Ибо тут у нас имеется объективное свидетельство поэта.
Осип МАНДЕЛЬШТАМ
x x x
«Мороженно!» Солнце. Воздушный бисквит.
Прозрачный стакан с ледяною водою.
И в мир шоколада с румяной зарею,
В молочные Альпы мечтанье летит.
Но, ложечкой звякнув, умильно глядеть,—
И в тесной беседке, средь пыльных акаций,
Принять благосклонно от булочных граций
В затейливой чашечке хрупкую снедь...
Подруга шарманки, появится вдруг
Бродячего ледника пестрая крышка —
И с жадным вниманием смотрит мальчишка
В чудесного холода полный сундук.
И боги не ведают — что он возьмет:
Алмазные сливки иль вафлю с начинкой?
Но быстро исчезнет под тонкой лучинкой,
Сверкая на солнце, божественный лед.
1914
