* * *
Морщинист, лысоват к тому ж,
Похожий в гневе на арапа.
Всё повторяя: «Старый муж!»,
Он вещи извлекал из шкапа.
Обрюзг и стало всё старо.
Не только загнанные шали,
Заложенное серебро
Его печаль утяжеляли.
Тут жизнь пошла и вкривь, и вкось.
Расплачивайся чистоганом,
Когда и над тобой сбылось,
Что старым сказано цыганом.
Ну, да, конечно, не ревнив,
И лишь доверчив был Отелло…
Но вот, впервые полюбив,
Она свободы захотела!
Так жалок этот непокой,
Несносной сделалась поклажа.
На этот случай под рукой
Изделья верные Лепажа.
2020
* * *
«Брилльянтики» - как говорил Катенин
О пушкинских стихах, почти надменен.
О, ненасытный этот сальеризм!
Но вот миры, неведомые ране,
Всё новые приобретают грани,
Переливаясь из волшебных призм.
Вся исполинским кажется сапфиром
Твоя беседа с Моцартом, собрат,
И брызги солнца реют над клавиром,
И ангелы незримые парят.
2020
Готова бросить клич: где вы, друзья? Может, кто-то отзовется. Только вряд ли. Нет уже ни Юрия Лотмана (1922–1993), ни Стеллы Абрамович (1927–1996), ни Валентина Непомнящего (1934–2020) … Какое-то мелкое сейчас время, не для пушкинистов. Мне возразят: А 1937 год, когда с размахом отмечали 100-летие смерти Александра Сергеевича Пушкина, был временем не мелким? Страшным, да, но не мелким, если судить по количеству знаменитых пушкинистов, тогда живших и принявших участие в издании Академического собрания сочинений Пушкина (1937–1959).